(не) Желанный мужчина [СИ]

В тот день я не сумела найти в себе силы, чтобы взглянуть в обезумившие глаза брата. Не смогла смотреть и на то, как охрана профессионально скрутила его и за считанные секунды затолкала в машину по приказу Олега, которого я, боязливо оглядываясь на окна родительской квартиры, попросила:

— Пожалуйста, не здесь!

Я не нашла в себе силы сообщить родителям такую страшную новость. Не после нашего с мамой последнего разговора уж точно. Пришлось напридумывать об очередной срочной поездке, в которую Сашка стремительно сорвался, обещая регулярно звонить. Это, кстати, было вполне в его духе.

Последующие несколько дней я провела в стенах дома Олега, задаваясь миллионом вопросов. Нет, я не ушла в себя, не впала в депрессию, даже не напилась с горя. Я всего лишь пыталась понять, как такое могло произойти в нашей семье, с моим братом.

Сначала силилась найти проблему в себе, допущенную ошибку, присвоила клеймо «Плохая сестра», а потом пришла злость. Не сразу. Со временем. Олегу, который хоть и пытался не оставлять меня надолго одну, разрываясь между мной и делами, все же приходилось выезжать по работе. Поэтому времени на раздумья было достаточно.

Я прокручивала в голове эпизоды из нашего детства, сотни раз, когда ставила интересы брата выше собственных, поступаясь своими желаниями. И, черт, нет! Я офигенная сестра! И уж точно не заслуживала всех тех слов, которыми он смел наградить меня! Да, он был не в себе. Да, у него была ломка. Но объяснить это обиде, засевшей внутри, не так-то просто.

Олег каждый день снабжал меня подробными отчетами о брате. Сначала его подвергли мощной дезинтоксикационная терапии, подключив к капельнице. Олег утверждал, что Сашка очухался довольно быстро, перестав буянить. Переданные мне раскаяния не оставили в душе ничего кроме горечи, поэтому их, как и последующие, я оставила без ответа. Сегодня не стало исключением.

— Я связывался с врачами. По их прогнозам, твой брат пережил ночью последнюю ломку. Ожидается, что приступов больше не будет. Несколько дней за ним понаблюдают, прокапают и отпустят домой, — перебирая мои волосы, вскользь проговорил Олег, уяснив за последние дни мое настроение.

— Я рада, — чистая правда. Новость о каждой ломке, пережитой Сашкой в четырех стенах палаты, отзывалась ноющей болью внутри. Я могла игнорировать, злиться и обижаться на него сколь угодно, однако любить от этого меньше не стала.

— Завтра можем навестить его, — провел рукой по внутренней стороне бедра, медленно поднимаясь вверх и явно пытаясь запутать мои мысли, чтобы вырвать нечаянное согласие, которое Олег по непонятным мне причинам упорно пытался добиться.

— Нет. Не хочу, — не поддавшись чувствам, мягко освободилась из его рук, поднимаясь на ноги. Злость почти стихла, оставив после себя лишь легкое желание надавать по ушам нерадивому младшему братцу с надеждой, что мозги на место встанут, хотя я отчетливо понимала, что не сделаю это.