Не лги себе
- Автор: Федорова Лариса Федоровна
- Год: 1967
- Язык: русский
- Год: Советская Россия
- Жанр: Другая проза
Электронная книга - «Не лги себе». Краткое содержание книги:
Лариса Федорова родилась в Тюмени. В 1950 году окончила Литературный институт имени Горького. Несколько лет работала разъездным корреспондентом журналов «Крокодил», «Смена», «Советская женщина». На ее счету сборник рассказов «Ветер в лицо», повести «Катя Уржумова» и «На том стою».
«Не лги себе» — четвертая книга писательницы.
— Дай ему отдохнуть, Валерий! — сказала мать. — Этот месяц он все время рано встает. Да и сентябрь будет вставать рано…
Валерий захлопнул книгу, резко отодвинул ее в сторону. Не было у него мягкости в жестах, не было. Вот, например, встать из-за стола можно по-разному. Иринка делает все бесшумно, деликатно, чтобы никому не действовать на нервы. Даже каблучками никогда не стучит, если отец отдыхает. А Валерий омедведел в своей тайге — топ, топ, топ! Ведь и дело-то у него вроде легкое — травинки собирать да цветы. А смотри, как топает! И стулом двинул ни к чему, не на дороге стоит, а у стенки.
— Разговор, отец, не длинный будет. Я только хотел попросить вас обоих с мамой не нянчиться с Ириной. Девушка она взрослая, на третьем курсе уже. Пора к самостоятельности приучаться, а она все папочка да мамочка! Вот ты, мама, сегодня у нее за горничную была!
— Господи! — оскорбленно ахнула мать. — Придумает ведь! Духи подала, только и всего.
— Но ты не должна этого делать! Пусть она тебя уважает.
Мать снова растерялась. Что же это такое? Наговоры какие-то на Иринку. Уж не Ольга ли тут действует?
— Мама, пойми меня правильно. Ты очень трудовой человек, а она нет. С детства с ней обращались как с куклой. Делать ничего не позволяли. Ни пол подмести, ни посуду вымыть…
— Врач ведь она, Валерий!
— Ольга тоже врач. Но ты бы видела, с какой нежностью относится она к матери, как бережет ее!
— Да что наша мать, больная, что ли? — спросил Петрович. — Какие дела в городском доме!
— Ладно, — махнул рукой Валерий, — вам ничего не докажешь. Слепые вы оба. От любви слепые. А ее только портите этим. Учится она кое-как, до врача ей еще три года, а вы уже врачом ее величаете.
С укором взглянул Петрович на сына, потеребил свою белую бородку. Экий холодный человек Валерий! Чужую девушку сестре противопоставил. Ольгу! Ту самую, что ходит на балы в черном платье. И косу на одну сторону плетет.
— Ну, какие у тебя еще претензии? — устало спросил отец. — Небось вдвоем с Ольгой обдумывали?
— При чем здесь Ольга? — вспыхнул Валерий. — Я действительно упоминал ее, но… Нет, вы абсолютно меня не поняли. Ольга никогда не будет вмешиваться в нашу семейную жизнь. Она достаточно умна для этого. И потом, как ни странно, она любит Ирину, даже защищает ее. Ее все любят! — добавил он с горечью.
И вдруг Петровича осенило. Валерий обижен. Он ревнив. Ему трудно быть каждодневным наблюдателем неумеренной родительской любви к дочери. Но ведь она слабое созданье, а он мужик! Вон у него какие ручищи! Прямо сказать, не для травинок такие руки. Мосты бы ему строить с такими руками или верхолазом быть на стройке, где требуется быть и цепким и ловким.
— Ладно, сынок! — миролюбиво согласился Петрович. — С завтрашнего дня будут в нашем доме новые порядки, так сказать распределение обязанностей. Мать готовит, Ирина посуду моет, чистоту поддерживает. Труда бояться нечего, тут я согласен! Белоручки нам ни к чему.
— Да ведь нетрудно же мне! — уверяла мать.
— А ты, Ивановна, помолчи, у нас с Валерием разговор мужской.
— Он еще не окончен, папа.
Петрович удивился. Как? Разве это не все, что от него требовалось?
— Вот ты пенсионер, папа. Пенсия у тебя не сказать, чтобы большая, но жить можно. Ведь и мама получает пенсию. И две пенсии в один котел — это уже кое-что, не так ли?
«К чему он клонит?» — соображал Петрович, следя за тем, как ходит, вернее, топает по комнате Валерий. С подходом парень. И все-таки замахнулся… На кого же?
— Два месяца в году ты к этой пенсии еще прирабатываешь. Не буду оспаривать твоего права. Дома сидеть скучно. Да и деньги не лишние. Ведь так?
Скорее, Валерий, скорее! Замах уже нестерпим. Громче топай по комнате. Ты никогда не помнишь — устал отец или нет. Иринка помнит, а ты — нет. Ты — грубый.
— Но мне не хотелось бы, отец, чтобы ты работал эти два месяца. Не хочется из-за Ирины. Потому что эти лишние деньги идут ей, на ее наряды.
— Так, — ошеломленно протянул Петрович. — Интересно…
— Мне этих денег не нужно, я и сам хорошо зарабатываю в экспедициях. А Ирина до сих пор не знает, что такое свои собственные заработанные деньги. Мне жаль ее, отец! Что ты скажешь, мама?
Мать стояла у окна, не повертывая головы, и по напряженным ее плечам Петрович видел, что она плачет, вернее — подавляет рыдания.
— Значит, дома старику сидеть?
— Нет, зачем же. Занятие мы тебе придумаем. Что-нибудь по общественной линии.