Шпионская игра (ЛП)
- Автор: Хардинг Джорджина
- Язык: русский
- Жанр: Роман, новелла
Электронная книга - «Шпионская игра (ЛП)». Краткое содержание книги:
«Я видел ее, когда убежал. Я сделал. Я увидел ее.'
Он говорил категорично, без силы. Французские окна были открыты, и снаружи доносился шум лета, но его голос раздавался между нами.
«Вы не сделали. Это неправда.'
Он поднялся наверх в свою комнату. Он удалился так полностью, что ему даже не пришлось хлопать дверью. Я слышал, как включилось его радио, и знал, что он отрезал себя так же эффективно, как любое насилие.
Это была такая большая ложь, что он никогда не мог вернуться к ней.
Я собирался написать в Питер. Дайте ему факты, истории и косвенные улики, пусть делают из них то, что история, которую он будет. Видите, он мог сказать тогда. Даже если он не говорит слова, которые я услышал бы их в нем, и это было бы то же самое. Петра старый сухой тон. Горькое самооправдание. Он был прав, мы были правы, смысле, что она не была, кто она говорит, что она была. Это было что-то там, чтобы быть обнаруженным. Таким образом, она могла быть шпионкой, растение, спальное место, в конце концов.
Но это еще не все. Есть еще кое-что. Это приходит ко мне сейчас. Странно, как все может внезапно обрести смысл в темноте; что в темноте может быть ясность, которой нет днем. Я понимаю, насколько это было важно. Раньше это не имело большого значения.
«Скажи, что она полька, если тебя спросят, в школе или где-нибудь еще».
Он вернулся домой тяжелым после первого семестра в школе. Ему восемь лет, всего восемь, так как он молод для своего года. Он говорит мне, что это отличный совет, но я не вижу в этом смысла.
«Что польское?»
- Если они заметят ее акцент или что-то в этом роде. Польский - это нормально. Они не против. И они не видят разницы ».
До ее смерти оставалось больше года. Она была поблизости, и я мог бы спросить ее, не понял ли я, но я не понял. Это было между мной и Питером.
Он не любил школу. Он поднял большой шум в конце праздника, прежде чем вернуться. Все началось у машины, когда все было готово, чемоданы были упакованы, и мы вчетвером стояли вокруг, готовые сесть в машину, Питер был весь в опрятных шортах и блейзере. Я не слышал, с чего это началось. Я только видел, как это происходило на другой стороне машины, Питер внезапно исказил лицо и начал бить кулаком, моя мать держала его, пытаясь удержать его; и он вернулся в дом, она затащила его обратно в дом с дороги, так быстро, чтобы соседи не видели, и он пинал ее, плакал и пытался убежать. Мы с папой последовали за ними в холл, и крики, и ряды пошли вверх по лестнице, и по лестничной площадке, и обратно в его комнату, и дверь захлопнулась, и они двое оказались там, а мы стояли и ничего не делали. но слышал, как он бил и кричал.
Нацист, нацист!
«Перестань, папа. Перестань ему говорить это ».
Но он стоял у подножия лестницы, как будто застрял там.
Потом она вышла, и ее лицо было красным, как будто я никогда этого не видел. Ее волосы были растрепаны, а платье с принтом было разорвано там, где Питер схватил его.
Она посмотрела на нас так, как будто она нас не знает, или мы ее не знали, подбежала к машине и уехала.
Спустя века или, казалось, спустя годы она вернулась. Должно быть, она куда-то уехала, припарковалась и поправила волосы и лицо в водительском зеркале. Я видел, как она это делает в таком месте, где можно съехать с дороги в лес. Подняла голову, достала из сумки гребешок, компактную помаду, разглядывала себя в узкой полоске зеркала. Делая это, и успокаиваясь, держась, когда она вернулась, с таким достоинством, что слезы на ее платье почти не были видны. Папа водил Питера в школу, и я тоже. Она осталась там и потом, и даже не пошла в школу, когда наступил спортивный день.
Папа отнесся к этому на удивление мягко. Я думал, он рассердился бы больше. Он узнал эту историю от Питера в машине. Как, играя в школьные игры, они сделали Питера мертвым немцем. Он должен был быть мертв с самого начала игры, даже не получив шанса умереть. Просто лежал там, где ему сказали, где, как они сказали, застрелили его, на полу, под столом или в грязи. «Это несправедливо», - сказал он. У меня даже нет пистолета.
Я выбросил открытку, которую начал. На другом изображена посмертная маска Иммануила Канта, которая хранится на покрытом бархатом постаменте в комнате наверху в отреставрированной части собора.
Дорогой Питер, здесь почти не на что смотреть. Война и русские все это искоренили. Все, что осталось, - это несколько мрачных руин и бедный старый Кант, который был единственным немецким жителем, которому советская идеология могла позволить остаться. Завтра вернемся в Берлин. С любовью, Анна.
Этого едва хватает. Карта заполнена только наполовину. Но это послужит цели. Я оставлю это как есть. В конце концов, Питер ушел. Питер ушел, переделал себя в другом месте. Он тот, кто следует за ней, а не я.