Шпионская игра (ЛП)
- Автор: Хардинг Джорджина
- Язык: русский
- Жанр: Роман, новелла
Электронная книга - «Шпионская игра (ЛП)». Краткое содержание книги:
Дочка позвонила сегодня.
«Я просто хотел позвонить тебе. Чтобы проверить, что с тобой все в порядке.
'Я в порядке. Приятно, что вы позвонили.
- Вы что-нибудь узнали?
'Я не уверен. Может быть.'
'Какие?'
'А может и нет. Я не знаю. Я думал, что это имеет значение, но, возможно, это не так ».
'Скажи мне.'
«Это займет слишком много времени».
«Расскажи мне немного об этом».
«Это долгая история, я бы не знал, с чего начать. Не тратьте зря свой телефонный счет. Я скажу тебе, когда вернусь.
'Обещать? '
«Я просто сказал, что буду, не так ли?»
- Спорим, что нет, когда дело доходит до этого. Вы сохраните это при себе. Ты мне ничего не говоришь ».
«Тебе следовало пойти со мной», - сказал я. Внезапно мне ужасно захотелось, чтобы она была здесь со мной. «На самом деле ты должен был это сделать. Мне следовало подождать, как ты сказал, и тогда мы могли бы собраться вместе, вдвоем, летом. Внезапная фантазия: невероятный отдых в этом месте, мы вдвоем в летней одежде, солнцезащитных очках, едим мороженое в кафе у зоопарка.
После мая 1945 года в советской зоне оккупации Германии (часть которой стала Польшей, частью Калининграда, частью Германской Демократической Республики) шестнадцать тысяч человек были обвинены в участии в мимах против человечности и в военных преступлениях. В их число входили многие члены СС. Еще многие тысячи других немцев были отправлены в трудовые лагеря.
Транспортированные немцы не были возвращены на Запад до 1947 года. Человек мог бы только быть. освобожден раньше при самых исключительных обстоятельствах - например, если он или она заключили какую-то сделку или работали на русских.
Говорят, что русские размещали шпионов на Западе с момента разделения Германии.
Снаружи шум. Тормоза машины, хруст металла, гневные голоса. Я смотрю и вижу темную машину, перекошенную через дорогу, блестящую под фонарями, группу людей, собравшихся перед ее фарами, других, переходящих на противоположный тротуар, идущих вперед, опустив головы. Холодный воздух. Ничего общего со мной. Я снова закрываю окно, задергиваю его занавеской.
Холод остается со мной. Я вижу себя в этот момент так же, как я видел ее так давно. Эта комната похожа на комнату, в которой я ее видел во сне. Ранним утром в советском городе женщина не спит в комнате с накинутым на нее пальто. Она стоит у окна и смотрит вниз. Внизу видит машину.
Это была такая мощная шпионская история. Иногда я более чем наполовину верил в это. Это было так легко представить; образы, все клише, так часто подкрепляемые. Взрослый мир кормил нас всем этим шпионским материалом и не знал, насколько глубоко он зашел.
Конечно, на кладбище дело не закончилось. Я хотел когда-нибудь вернуться с цветами для нее. Я бы взял ее фаворитов из сада и взял их в банку. Но это не мешало мне мечтать.
Питера это тоже не остановило. Это продолжало расти в нем и, в конце концов, сразу же увело его.
«Папа ничего не знает».
Или, если он это сделает, он должен притвориться. Он ведь работает на правительство? Может, он подписал Закон о государственной тайне. Может, он тоже шпион, один из наших. Приходится молчать, чтобы не разорвать свое прикрытие.
Это было сразу после того дня, когда папа показал нам могилу, возможно, уже на следующий день, но это был один из тех ярких летних дней, которые нельзя связать ни с одним предыдущим днём дождя. Папа был в саду, как всегда, не обращая внимания. Питер был слишком упрям, чтобы выходить на улицу. Петр должен противостоять даже солнцу. Его бледность была подтверждением его решимости не принимать вещи такими, какие они есть или такими, какими их хотели бы видеть другие.
«Ты тоже ничего не знаешь».
Он знал, что в конце концов я буду с папой. Что он был необычным, что я был похож на папу и что если бы он мог быть близок с кем-нибудь, то это был бы один человек, которого больше не было. (И он был прав в этом; у нас с папой было понимание даже в нашем молчании, из которого он был исключен, и это было в нашей природе, в динамике, и никто из нас ничего не мог с этим поделать.)