От мира сего [Роман, повести, рассказы]

— Он — хороший, — продолжала между тем Ариадна Алексеевна. — Спокойный, уравновешенный, широкий…

— Такие мужчины нечасто встречаются в наше время, — сказала Зоя Ярославна.

— Абсолютно нечасто, — подхватила Ариадна Алексеевна. — Знаете, у меня есть старая нянька, меня и сестру мою воспитала, так она говорит довольно часто: «Мужик ноне не тот пошел, никудышный…»

— Я не согласна с нею, — возразила Зоя Ярославна.

— Вам попадались настоящие, хорошие мужчины, почти без недостатков, широкие, умные, мыслящие?

— Случалось, — ответила Зоя Ярославна.

В тот же миг злая, безжалостная рука как бы разом сжала сердце. Владик. Какой он? Умный, широко мыслящий? Настоящий мужчина почти без недостатков? Какое там — без недостатков, всего в нем понапихано предостаточно, как следует, даже с излишком, но что бы там ни было, а она любила его. Любила. И сейчас любит, да, ничего не поделаешь — любит…

Ариадна Алексеевна молча глядела на нее, как бы понимая все то, о чем сейчас думала Зоя Ярославна.

Зоя Ярославна смутилась: вдруг и в самом деле эта женщина, симпатичная ей, но пока еще непонятная, умеет читать чужие мысли? Разве так не бывает?

Она решила круто переменить тему:

— Гляжу на вас и радуюсь.

Ариадна Алексеевна удивленно переспросила:

— Чему же?

— Тому хотя бы, что вы поначалу были закрытая, застегнутая на все кнопки и пуговицы и вот — раскрылись, разговорились…

— Это вам нравится? — спросила Ариадна Алексеевна.

— Да, — призналась Зоя Ярославна, — мне по душе открытые люди, с ними, если хотите, легче.

— Возможно, — согласилась Ариадна Алексеевна. Взяла с тумбочки бутылку боржома, налила в стакан, отпила немного. — Как думаете, долго я здесь у вас пробуду?

Зоя Ярославна прежде всего во всем признавала и ценила прямоту.

— Пожалуй, придется полежать.

— Сколько? Месяц, два, три?

— Ну, не два месяца, разумеется, а полтора, боюсь, придется…

Ариадна Алексеевна придвинулась к ней поближе, заговорила, понизив голос:

— Вам я скажу все как на духу. Мне нельзя долго валандаться здесь, понимаете?

— Вы не валандаетесь, а лечитесь.

Ариадна Алексеевна слабо усмехнулась.

— Да, конечно, лечусь, как же, понимаю, но, видите ли, у меня такая работа, что мне нельзя терять дни.

— Повторю вам еще раз, — сказала Зоя Ярославна, — вы не теряете, вы лечитесь, не забывайте об этом.

— Не забываю, но что есть, то есть.

Ариадна Алексеевна подвинулась еще ближе, сказала тихо, в самое ухо Зои Ярославны:

— Знаете, гляжу на эту девочку, — она мотнула головой в сторону Лизы. — И, представьте, понимаю ее. Хотя, скажем прямо, есть между нами известная интеллектуальная разница, и все же, и все же… — Оборвала себя, как бы не решаясь: продолжать ли говорить дальше? Потом все-таки решилась: — Она боится за своего молодого мужа, как бы ему не надоело возиться с больной женой. А я, думаете, не боюсь? — Голос ее упал до шепота: — Я тоже очень боюсь…