Выйти замуж не напасть, как бы замужем не пропасть

Муж покачал головой, и сказал, - Ну, тебе же уже все рассказали.

Дети настороженно притихли и я, повернувшись к ним сказала сыну, - Паш, пойдите погуляйте пожалуйста, нам с папой поговорить надо.

Когда дети вышли, я сказала Сергею, - Ну допустим, мне сказали не все. А только, что вы здесь без нас порезвились и морду кому- то уже набили. Так, что я тебя слушаю.

Я сама себе удивлялась, несмотря на то, что внутри меня бушевали противоречивые чувства, говорила я спокойно.

- Ань, прости, бес попутал. Короче не знаю, как сказать. В общем виноват я перед тобой.

- Да, ты что? Правда, что ли виноват? А бес, это который у тебя в штанах? – насмешливо поинтересовалась я. – Значит, как бегать налево, ты знаешь, а как рассказать об этом, не знаешь? Интересно получается.

Я сидела, теребила в руках полотенце и смотрела на него. Он поднял на меня взгляд, и там что-то мелькнуло, толи досада, толи сожаление, фиг поймешь, что он сейчас чувствует. А вот я чувствовала, что замерзаю. Я как никогда сейчас понимала, что это всё! Больше не получится спрятать голову в песок, как страусу и сделать вид, что у нас все замечательно. Что надо принимать решение. И какое бы я его не приняла, я всё равно буду в проигрыше. Я вздохнула, -Что у нас сегодня, пятница? Я сегодня уже устала и ничего не хочу. Завтра, послезавтра развозим товар. А в понедельник пойду в суд. В ЗАГСе нас не разведут. Дети! Поэтому в суд. 

- Ань, не глупи. Какой суд? Какой развод? Я не соглашусь!

- Да, кто ж тебя спрашивать - то будет!

Я встала и покачнулась, сильно кружилась голова. Чёрт, я словно пьяная. Хихикнула.

Мне было плохо, очень плохо, но я не собиралась показывать ему свою боль. Возможно он ждал моей истерики, слез, скандала, но я захохотала. Я смеялась до колик в животе. Над своей верностью, которая никому нафиг не сдалась, над своей наивностью и верой в его любовь. Любит он! Конечно, себя он любит! На минуту вспомнила тот ужас, когда мне в бок, что-то ткнули и подумала, лучше бы сдохла тогда быстро, чем сейчас мучиться, сгорая от ревности и медленно умирая от предательства.

Мой смех испугал его, куда больше, чем тронули бы мои слезы. Он побледнел, бросился ко мне, - Аня, Анечка, успокойся пожалуйста. Прости меня, дурака, родная.

Он попытался меня обнять, успокаивая, а я изо всей силы пнула его ногами и сказала, - Не прикасайся ко мне. Блядей значит любишь? Что ж ты не сказал, солнце, я бы для тебя и на это пошла. Раздвинула бы ножки перед… Да, впрочем, неважно перед кем. Блядям все равно, перед кем раздвигать. Господи, какая же я дура! – говорила я, успокаиваясь и снова принимаясь хохотать.

 – Прикинь, Сереж, я думала, что ты осуждаешь своего отца за ту боль, что он принес твоей маме и думала, ты никогда мне не будешь изменять. Вот ведь дура то наивная!  Правда?

- Потом думала, оправдывая тебя, что мы с тобой рано поженились и ты перебесишься.  ЯЧ же практически о всех твоих изменах догадывалась. Я тебя ведь, как облупленного знаю. Но ты раньше хоть пытался скрывать свои измены.

- Ань, успокойся. Ну прости меня, прости.