Трагический рейс

Охотно верю, что все земли нашей планеты, которые могут поддержать жизнь человека, населены: живут же эскимосы и бедуины в таких местах, где, казалось бы, и мыши нечем питаться. То обстоятельство, что наш остров, видимо, необитаем, тоже не свидетельствует в пользу его ресурсов.

Пока что единственным бурным проявлением жизни, с которым нам пришлось столкнуться, были москиты. За последнее время мой дневник превратился в сплошное монотонное стенание по поводу безнадежно бессонных ночей и пасмурных дней, когда мы, продрогшие под дырявой кровлей, расчесываем кожу до крови. Возьмем наудачу одну запись.

«Вторник 31 января. Не сомкнули глаз всю ночь. В 3 часа утра, заживо пожираемые москитами, курим и пьем какао. Немного позже разражается гроза, которая по крайней мере обеспечивает нас значительным количеством пресной воды. В конечном счете мы засыпаем лишь на рассвете и поднимаемся не раньше полудня».

Пополудни, поскольку нога болит немного меньше и я в состоянии предпринять более дальние походы, отправляемся на разведку. В надежде встретить какое-нибудь съедобное животное я захватил ружье. Мы видели много следов, пересекавшихся на песке, довольно странных и непостижимых для горожан. Но никакой живности не обнаружили, кроме нескольких крохотных птичек. Нашего «дикого орангутанга» мы оставили стеречь лагерь, привязав его бечевкой к колышку кухни. Он принялся неистово вопить от ярости и отчаяния, как только увидел, что мы спускаемся к пляжу.

В 300 метрах от лагеря густая заросль молодых мангров раздвигается, образуя довольно обширную проталину, затопленную озерком с солоноватой водой. Это водохранилище наполняется при приливах и питает мутный ручей, ограничивающий наш лагерь. Он впадает дальше в реку, текущую на восток. Пробираемся сквозь своеобразную изгородь из густого кустарника и попадаем как бы в другой мир: голый, дикий, искрящийся берег сменяется прохладой и свежестью лесопарка: розовато-кремовые стволы больших эвкалиптов, ковер мертвых листьев, гирлянды лиан, похожих на жимолость. Поразительно умиротворяющий ландшафт. Вдали за кустарником виднеются рощи, пронизанные солнцем. Продуманный беспорядок английского парка, выдержанного в зелено-серых тонах, спокойного и безмолвного. Приближаемся к продолговатому пруду. Это всего лишь неглубокая впадина, где собирается дождевая вода. До середины пруда растут эвкалипты. Пробую воду на вкус. Она слегка солоноватая, окрашена в темно-коричневый цвет разложившимися листьями и не внушает желания утолить жажду, но в случае крайней необходимости пить ее можно. (Такие прудки аборигены называют «биллобангами». Этим красивым названием я буду пользоваться в дальнейшем.)