Грозовое лето
- Автор: Хамматов Яныбай Хамматович
- Год: 1976
- Язык: русский
- Год: Советский писатель
- Переводчик: Виталий Сергеевич Василевский
- Жанр: Военная проза
Электронная книга - «Грозовое лето». Краткое содержание книги:
Эти произведения в 1974 году удостоены премии на Всесоюзном конкурсе, проводимом ВЦСПС и Союзом писателей СССР на лучшее произведение художественной прозы о рабочем классе.
В романе «Грозовое лето» показаны события в Башкирии после победы Великой Октябрьской социалистической революции. Революция победила, но враги не сложили оружия. Однако идеи Советской власти, стремление к новой жизни все больше и больше овладевают широкими массами трудящихся.
«Товарищ Юмагулов, здравствуйте. Трофимов из Кэжэнского канткома. Военком кантона получил телеграмму Валидова о наказании плетьми призывников, уклоняющихся от мобилизации. Если мы начнем пороть парней, чего не было в Башкирии с времен Николая Первого, то взбунтуем народ против советской власти».
Юмагулов не ответил, а после минуты молчания спросил:
«Есть у вас еще какие-либо вопросы?»
«Здесь, товарищ Юмагулов, положение трудное. В канткоме и кантревкоме нет денег, дров, керосина, хлеба. В аулах начинается голод. Народ ропщет. Если немедленно не будет оказана помощь, то я поеду в Стерлитамак».
«Приезжайте. Здесь и поговорим. Конец».
Трофимов с досадой махнул рукою, но не забыл поблагодарить телеграфиста за редкую по тем временам исправность связи.
Ночь стояла морозная, звездное небо в вечном своем молчании сняло, сверкало, переливалось мириадами далеких огней. Поселок зарылся в сугробы — ни стука, ни шороха, ни скрипа полозьев не раздавалось на пустых улицах, даже собаки забились в конуры, не нарушая тишины сторожевым лаем.
— Вот такие дела, браток, — вздохнул Трофимов. — Не раз я говорил тебе, что удержать власть труднее, чем завоевать ее… Ну, мы падать духом не будем, да?.. Придется ехать в Стерлитамак. Может, вместе поедем?.. Нет, нет, оставлять кантон без присмотра нельзя! Чую я: в кантоне затевается что-то опасное. Тебе, чекисту, надлежит глядеть в оба. Враги в подполье собирают силы и, вероятно, ждут сигнала. А начавшийся в аулах голод умножает их сторонников.
— Надо беспощадно уничтожить всех врагов! — запальчиво воскликнул Загит.
— Согласен. Но что ты будешь делать с обманутыми, отчаявшимися от голода и невзгод? — вместо ответа спросил Трофимов. — Вот то-то же, браток.
Он тяжело, с надрывом закашлялся, худое лицо посинело, на лбу высыпали, будто мелкий бисер, капли пота. После долгого приступа удушья Николай Константинович совершенно обессилел и беспомощно наклонил голову.
«Да ведь он совсем больной!.. Как это он поедет в Стерлитамак, и голодный, и немощный? Надо сказать врачу. Однако и отговаривать его от поездки невозможно…»
— Ты домой, браток? — протирая очки, глухо спросил Трофимов. — Передай жене мое уважение. Вернусь, приду с визитом.
— Нет, мне еще надо завернуть в ЧК. По нашим сведениям, старший сын Хажисултана Затман уехал в Оренбург. Пошлю туда шифровку, чтобы оренбургские чекисты установили слежку… А вот вам, Николай Константинович, пора ложиться.
— Нет, я еще поработаю часок.
Загит стоял до тех пор, пока в кабинете на втором этаже не зажглась настольная лампа под зеленым абажуром, потом потер рукавицей зябнущий нос и зашагал через площадь к трехоконному домику.
Тоски он не испытывал: хотелось курить, есть, но чувствовал себя Загит бодрее, чем днем, чем накануне, и, посматривая на острые, покалывающие глаза звезды, с задором повторял:
— Наша возьмет!.. Наша возьмет!..
4
Трое суток добирался по зимней дороге, по руслам замерзших рек, по лесным и степным буеракам Трофимов в кибитке, запряженной тройкой поджарых, но бойких лошадей. По ночам вдалеке зловеще сверкали волчьи глаза, и ямщик, и вестовой на всякий случай гулко стреляли во мглу из винтовок, а Трофимов думал, что вольготно живется сейчас волкам — еще не все трупы захоронены на полях недавних сражений.
Стерлитамак, бывший уездный городок Уфимской губернии, теперь жил по-столичному: по улицам скакали верхоконные ординарцы со срочными депешами; в кошевках, обитых алым бархатом, раскатывали высокомерные начальники всех степеней, снисходительно посматривая на прохожих; на заборах висели пестрые афиши, приглашавшие жителей на митинги и на концерты башкирских музыкантов.
Скромным, неприметным пешеходом на улицах столицы был Трофимов. Он быстро дошел до здания Башревкома, узнал от дежурного, где кабинет Юмагулова, поднялся на второй этаж. Секретарь придирчиво осведомился у Николая Константиновича, откуда он, по какой надобности хочет попасть на прием к Юмагулову, проверил мандат и командировочное предписание.
В кабинете прозвенел звонок, секретарь исчез за дверью, тотчас же вернулся и сухо сказал:
— Прошу.
Трофимов вошел в большую, с пятью окнами на бульвар, комнату, оклеенную пестренькими обоями. Вдоль стен стояли стулья и кожаные кресла. Полукруглый стол был покрыт зеленым сукном. Вдалеке за письменным столом сидел мужчина лет тридцати, в сером костюме, белой крахмальной рубашке с черным галстуком. Широкие черные брови его внушительно нависли над серыми, в тон костюму, глазами, подбородок был самодовольно-округлым, темные усы щетинились.