Нас больше нет

Я закрываю глаза, полностью растворяясь в своих ощущениях. Я подставляю свою шею под его поцелуи, они хаотичны, скорее похожи на укусы. Я обвиваю ногами его бедра, желая чувствовать его еще глубже. Давиду приходится закрыть мне рот рукой, чтобы не кричала так громко, чтобы не перебудила всех, давая знать, чем мы тут занимаемся.

Мы меняем позу. Мне хорошо под Давидом, но он знает, что так я быстро не кончу, а он уже на пределе и не желает оставить меня без своей дозы удовольствия.

И я сажусь на него сверху, упираюсь ладонями в твердую грудь, закрываю глаза и двигаюсь вверх-вниз. Давид мнет мою грудь, щипает соски, спускается вниз к бедрам, распаляя меня еще больше. Влажные пошлые звуки наполняют комнату.

Я чувствую, как внизу живота натягивается пружина. Он такой большой, что я с трудом вбираю его в себя. Я накрываю свою грудь ладонью, сжимаю. Мне так хорошо. Невероятно.

Несколько раз я скольжу на грани, но замираю, желая продлить наслаждение. Давид против. Он и сам уже не в силах терпеть. Поэтому задает ритм, заставляя меня двигаться быстрее, резче, взлетая все выше и выше.

Я забываюсь и снова кричу, срывая голос, впиваюсь ногтями в плечи мужчины, совершенно не контролируя себя, и забываю, как дышать.

Меня накрывает волной удовольствия так внезапно, что на какое-то время я, кажется, глохну. Перед глазами пляшут искры, виски пульсируют, дыхание сбивается.

Я сжимаюсь вокруг его члена, пульсирую, не в состоянии двигаться, но Давид делает все сам. Хватается за мои бедра и насаживает меня на себя. А потом издает рык и кончает, разрешая наконец-то упасть ему на грудь, чтобы попытаться восстановить дыхание и понять, что только что произошло.

Наконец-то я нахожу в себе силы отодвинуться от Давида. Чувствую, как по внутренней стороне бедер стекает что-то липкое, и застываю от ужаса.

— Ты… ты кончил в меня, — выдавливаю из себя, чувствуя, как подступает паника.

— Прости, Лер, я у меня не было сил покинуть твое тело, — шепчет Давид, пытаясь поцеловать меня в губы, но я отстраняюсь. Резко сажусь в постели и вылавливаю его лицо в темноте, к которой уже привыкли глаза.

— Вставай, одевайся и езжай в аптеку, — упавшим голосом безапелляционно заявляю я.

До него не сразу доходит, о чем именно я прошу.

— Тебе плохо? Болит что-то? — взволнованно спрашивает он.

— Нет.

— Тогда зачем в аптеку?

— Ты не догоняешь, да? — немного повышая голос, шиплю я. — От того, что случилось между нами, вообще-то бывают дети. Езжай прямо сейчас и купи таблетки экстренной контрацепции. Я не собираюсь ждать до утра, — начинаю истерить я. Потому что из-за нашей неосторожности может произойти конец света.

— Лер, — мягко произносит он, протягивая руку к моему лицу.

— Нет, Давид. — Перехватываю за кисть его руку и с силой впиваюсь в кожу пальцами.

— Успокойся, — в его голосе проскальзывают властные нотки. — Не стоит травить свой организм этой дрянью, хорошо?

— Нет, не хорошо. Я не готова, ясно? И не хочу быть с тобой чем-то связанной. А ребенок — он же на всю жизнь, — быстро тараторю я. Мне страшно представить, что я могу забеременеть. Даже три года назад, когда безумно любила его и слепо верила, была не готова к детям, а сейчас тем более.