Дикая и опасная

Повернула голову в сторону комнаты соседа, посмотрела внутренним зрением… Тим не спал. Ждал. Откуда он знал, что приду? Я ведь сама этого не понимала, пока вот так не проснулась среди ночи… Трындец. Откинула одеяло, вылезла, поеживаясь и, как была в коротенькой ночнушке на лямках, направилась к двери. Или я выясню все сегодня и сегодня же приму какое-то решение — хотя бы на период учебы, или… или свихнусь. Всему есть предел, и моему упрямству и страху тоже. Надоело постоянно спорить с собой, в чем-то убеждать или шарахаться от каких-то мыслей. Надоело, что уговаривают, как капризную маленькую девочку, а я еще и ломаюсь, как принцесса. Да, мне надо все то, что происходит между мной и Верденом. Пусть не каждую ночь, слишком жирно, но… надо. Очень. И я не буду с ним притворяться, казаться лучше или хуже, чем есть. Я не буду подстраиваться под него или его ожидания. И не буду требовать от него изменения поведения или каких-то действий в отношении себя. Пошло оно все… Быть рядом? Ну, наверное, не так уж это и страшно и тяжело, как мне кажется. По крайней мере, стоит попробовать.

Я тихо толкнула дверь, зашла, снова испытав мимолетный, но острый приступ неуверенности и паники. Да, страшно прыгать со стометрового обрыва, но главное преодолеть первый, самый тяжелый миг и сделать шаг. Просто шаг, один-единственный. И все — свист ветра в ушах, восхитительное ощущение полета, чистый, незамутненный восторг. Главное, когда к воде приближаешься, ноги вытянуть, чтобы пятки не отшибить.

— Сонь, — тихо позвал Верден, видя, что я замерла в нерешительности, обхватив себя руками.

Ежась от прохладного воздуха, медленно подошла к кровати и снова остановилась. Тим сидел, опираясь спиной на подушку, согнув одну ногу в колене и положив на нее руку.

— Иди сюда. — Он откинул край одеяла, и я тут же юркнула в теплую постель, сжавшись в комочек и чувствуя страшную неловкость и одновременно волнение.

Опять какие-то детские реакции, честное слово. Ладонь Вердена легла мне на макушку, и пальцы начали тихонько перебирать пряди.

— Тим, — почти шепотом произнесла я, ощущая, как постепенно согреваюсь и как от простых действий альбиноса нервное напряжение потихоньку уходит. — Я опять чего-то не понимаю…

Он тихонько хмыкнул, и в следующее мгновение обхватил меня за плечи, вытащил, прижал к себе, укутав одеялом, и обнял.

— Что на сей раз? — От теплого дыхания на шее мысли таяли, как масло на сковородке, но я собрала себя в кучу и все-таки продолжила:

— Вот скажи, у всех сенсов так, как у нас? — Хорошо, что он лица не видел, на меня вдруг напал тяжелый приступ смущения, и я отчаянно покраснела, судя по жару, обдавшему щеки.

— Как — так? — спокойно переспросил Верден.

— Ну… — я сглотнула, пытаясь подобрать слова, — ярко, сильно… близко.

— Не думаю, — почувствовала, как он покачал головой. — Видишь ли, сила эмоций и ощущений напрямую зависит от силы способностей, соответственно, как и потребности сенса. У кого А класс, так те вообще не отличаются в плане секса от обычных людей. Класс В — ну у них чуть ярче и им секс требуется немного чаще и эмоции глубже. Сложнее всего тем, у кого С или высшая категория. — Он помолчал, а я, кажется, даже дыхание затаила в ожидании дальнейшего объяснения. — Вы раскрываетесь полностью, просто по-другому не можете, слишком сильные способности и слишком острое от этого восприятие другого человека. И да, Сонь, хочется чаще. — Я услышала тихий смешок, и лицу стало еще жарче. — Другое дело, что таким сенсам в какой-то степени проще найти себе нужного человека, того, кому можно верить и на кого можно положиться. Хотя все люди разные, и кому-то совершенно не страшно близко подпускать к себе посторонних, они не заморачиваются с выбором постоянных партнеров. И терпеть вам вреднее всего, — голос Вердена стал ехидным. — От переизбытка напряжения в энергетике могут случаться всякие сбои и уровень способностей скакать. Такая вот специфика.