То, что произошло, можно назвать комедией, а можно и трагедией. Это дело стоило одному человеку здравого рассудка, ваш покорный слуга пролил кровь, а еще один человек понес уголовное наказание. И все же во всем этом бесспорно присутствует элемент комедии. Впрочем, судите сами.
Дату я запомнил очень хорошо, поскольку именно в тот месяц Холмс отказался принять рыцарство за услуги, оказанные им в деле, которое я, возможно, когда-нибудь еще опишу. Упоминаю я об этом лишь вскользь, потому что положение партнера и доверенного лица обязывает меня избегать малейшей неосторожности. Но я еще раз повторяю: это дает мне возможность установить дату – конец июня 1902 года, вскоре после завершения второй англо-бурской войны. Холмс несколько дней провалялся в кровати: была у него такая привычка, но в то утро вышел из своей спальни с длинным письмом в руках и веселыми искорками в строгих серых глазах.
– Дружище Ватсон, у вас есть возможность неплохо подзаработать, – сказал он. – Вы когда-нибудь слышали фамилию Гарридеб?
Я признался, что никогда такой не слышал.
– Ну так вот, если вы сумеете отыскать хоть одного Гарридеба, вам за это заплатят.
– Как это?
– Это длинная история… И довольно необычная, надо сказать. Я не думаю, что за все то время, пока мы с вами исследовали странности человеческого поведения, нам приходилось сталкиваться с чем-нибудь более необычным. Этот парень с минуты на минуту явится сюда, поэтому я пока что не стану открывать карты. Удовлетворитесь пока только фамилией.
Рядом со мной на столе лежал телефонный справочник. Я полистал страницы, не особенно надеясь на успех, но, к своему удивлению, в соответствующем месте увидел ту самую фамилию, которую назвал Холмс.
– Пожалуйста, Холмс! – торжествующе вскричал я. – Вот вам один Гарридеб!
Холмс взял книгу у меня из рук.
– «Гарридеб Н., – прочитал он. – Литл-Райдер-стрит, 136, W»[199]. Жаль разочаровывать вас, дорогой Ватсон, но это тот самый человек, которого мы ждем. Этот адрес указан в его письме. Нам нужно найти другого Гарридеба.
Тут в комнату вошла миссис Хадсон с подносом, на котором лежала визитная карточка посетителя. Прочитав имя, я удивленно воскликнул.
– Вот вам и другой! Здесь указаны другие данные: «Джон Гарридеб, адвокат, Мурвилл, Канзас, США».
Взглянув на карточку, Холмс улыбнулся.
– Боюсь, вам и тут не повезло, Ватсон. Этот джентльмен и так уже известен, хотя я, признаться, не ожидал увидеть его этим утром. Впрочем, думаю, от него я узнаю все, что меня интересует.
В следующий миг он уже был в нашей комнате. Мистер Джон Гарридеб, адвокат, оказался невысоким, но крепким мужчиной с круглым, свежим, гладко выбритым лицом, типичным для столь многих американских коммерсантов. В целом он был похож на щекастого ребенка, поэтому его можно было принять за довольно улыбчивого молодого человека; вот только глаза у него были необычные: яркие, живые, отражающие каждую смену мысли. Редко когда мне приходилось видеть глаза, которые так же ярко передавали бы внутренний мир их обладателя. Выговор у него был американский, но разговаривал он грамотно, без характерной для его соотечественников развязности.
– Мистер Холмс? – спросил он, неуверенно переводя взгляд с меня на моего друга. – Ах да! А ваши фотографии похожи на вас, если так можно выразиться. Я полагаю, вы получили письмо от моего однофамильца, мистера Натана Гарридеба?
вернуться
199
В системе лондонских почтовых индексов W (West) означает западный район города.