Директор Арк

В конце концов, и самого Жона подобная перспектива очень сильно пугала.

Люди жаждали продлить собственное существование, в идеале превратив его в вечность. Но они исходили из того посыла, что жизнь всегда будет интересной. Вряд ли им приходил в голову вариант пережить человечество, погибшее из-за врезавшегося в планету метеорита или исчерпания ресурсов.

Но вот для Салем это оказалось вовсе не чем-то гипотетическим и маловероятным, а вполне возможным будущим — одиночеством в своей башне без единого шанса с кем-либо поговорить на долгие годы, столетия, тысячелетия, а может быть, даже целую вечность...

— Я не просила об этом проклятье... — наконец прошептала она.

— Знаю. Боги показали себя обидчивыми детьми. Но теперь тебе придется с ним жить, и стоит ли превращать свою жизнь в холодное и пустое ничто?

Салем уставилась прямо ему в глаза.

— Ты смеешь меня жалеть?!

— Нет, — чисто автоматически ответил ей Жон, но тут же задумался. — Или да... Подожди!

Последняя часть фразы заставила готовую выплеснуть на него свой гнев Салем остановиться.

— Я знаю, что жалеть тебя неправильно, но ничего не могу с собой поделать, — пояснил он. — Тысячелетия жизни звучат довольно заманчиво. Десятки тысяч лет — терпимо. Но вечность? Если бы ты собралась провести ее в общении с интересными людьми и в разнообразных развлечениях, то я, может быть, тебе бы и позавидовал. Но мы оба отлично знаем, что это не так. Рано или поздно всё окончится — всё, кроме твоей жизни.

— Думаешь, я сама ничего не понимаю? — прошипела Салем. — Меня прокляли — обрекли на вечное существование и такое же вечное одиночество! И меня, и Озму. Но у него хотя бы есть шанс двинуться дальше после того, как я полностью уничтожу человечество. Когда на Ремнанте исчезнет последний потенциальный носитель, ему не в кого будет вселяться.

— Не в кого, кроме как в тебя, — заметил Жон.

— ЧТО?! — взревела отшатнувшаяся Салем.

— Ты ведь тоже являешься человеком, верно? Ну, чисто технически. Если проклятье Озмы не найдет для него на Ремнанте более подходящего носителя, то останешься лишь ты...

Ни разу в жизни Жон не видел кого-либо еще более испуганного. Да и стоило ли винить Салем за столь яркое проявление эмоций? Мало того, что она будет обречена на вечность, так еще и провести ее окажется вынуждена в компании голоса Озпина в своей голове.

Для Жона нечто подобное было бы крайне неловкой ситуацией, но для Салем это ощущалось как самая настоящая пытка. Впрочем, для Озпина тоже. Вряд ли для них обоих оказалось бы возможно придумать участь еще хуже, чем бесконечное существование вдвоем в одном теле.

С другой стороны, кое-что похуже все-таки имелось.

Что случилось с предыдущими носителями? Куда делся тот настоящий Озпин, чье имя Озма забрал себе вместе с телом? Что потом произойдет с Оскаром? Умирали ли они в момент слияния? Оказывались поглощены? Может быть, продолжали существовать безмолвными и беспомощными тенями, запертые в собственных телах и не способные взаимодействовать с окружающим миром?