Телохранитель Ее Величества 1. Точка невозврата [АТ]

— Представил картину, где я на костылях.

— Точно! — Она скупо рассмеялась. — И, по-моему, ты рад, что встретишься с нею. Отчего же?

— Наконец, всё определится, — выдавил я. Моя неловкость от неё не укрылась, она напряглась. Все, теперь прицепится. Точно:

— А чего раньше не рвался? Думал, время выиграть? Еще подумать?

Я меланхолично пожал плечами и выдал очередную идиому:

— Сколько веревочке не виться… К тому же обстоятельства изменились.

— Думаешь, что она может не взять тебя? Я бы не рассчитывала на подобное. После испытания на это мало шансов.

— Да нет, не в этом дело. Просто… Я сам для себя решу, стоит ли подписываться под проект. Это ведь будет не та встреча, что была в школе, это вообще будет не верноподданническая встреча. Я смогу в лоб спросить её о многих вещах, и она не сможет солгать. А если солжет…

— Ты почувствуешь. М-да… — Катарина тяжело вздохнула. — Интуиция страшное оружие, Шимановский, но я не стала бы доверять ей на твоем месте. Не в общении с такими, как она. Не с твоим опытом.

С этим я согласился. Но иного, чем так, как могу, мне не оставалось. С выбором у меня последнеё время напряженка.

— А ты что это, передумать решил? — поддела она и легонько двинула локтем в бок. А у неё болючее это «легонько»! Мы как раз стояли в лифте и уклониться у меня не было возможности. — Ай, да Шимановский!

— Почему сразу «передумать»?

— Тот, кто всё для себя решил, не сомневается.

С этим я был согласен тоже. Но объяснить ей то, что чувствую, я не мог.

По подземному гаражу шли в полном молчании. И лишь когда машина выехала за распахнутый настежь больничный шлюз, оставив позади шлагбаум и двух вооруженных десантников в полном снаряжении, она властно бросила:

— Рассказывай. Что еще случилось?

Я улыбнулся. Сообразила, зараза! Что что-то не так. Ну, а что я ждал от НЕЁ?

— Одиночество, — только и произнес я. Штурвал, а она целенаправленно игнорировала автопилот, никогда на моей памяти его не включая, дрогнул, вместе с нею вильнула и машина. Хорошо, что ехали мы медленно.

— Повтори?

Я повторил, одновременно с этим сформулировав проблему для себя самого.

— Теоретически, когда я пришел, я мог интуитивно ощутить вокруг корпуса некий ореол, как подсознательное выражение вашего самого яркого качества. Кроваво-красный, смерти, например. Или жестокости. Гордыни и надменности, презрения к окружающим. Некий такой подсознательный символ, который не видишь, но чувствуешь. А вместо этого я ощутил лишь одиночество. И это сбивает с толку.

— И ты сразу решил всё бросить и не ходить.

Меня взяло зло:

— Я похож на того, кто хочет всё бросить и не ходить?