Глаза смерти (СИ)

London, goodbye, London, goodbye, вертелось в голове Энди. А голова болела. Парню было погано. Очень погано. И морально, и физически. Энди воровато огляделся, открыл спрятанную в пакет бутылку вискаря из дьюти-фри и быстро отхлебнул. По телу стало разливаться блаженное тепло, голову немного отпустило. Но все равно было погано. Энди снова огляделся. Сидевшая рядом дама неопределенного возраста осуждающе на него покосилась. Запах вискаря предательски пополз по салону. Но до стюардесс не дополз. Энди подумал и еще отхлебнул, после чего быстро спрятал пакет с бутылкой в карман впереди стоящего кресла и откинулся на спинку, закрыв глаза. Ему не хотелось думать о том, что будет завтра. Точнее, уже сегодня, когда самолет приземлится в Шереметьево. Ему хотелось, чтобы время остановилось…

Началось все еще вчера, в RecSM, куда его внезапно позвал Эл. Сначала была сессия, просто улетная сессия! Энди разделали сразу два шикарных топа в крутых кожаных прикидах. Разделали так, что тело до сих приятно ныло и саднило, на заднице было больно сидеть. И Энди это нравилось. Феерическое завершение его пребывания в Лондоне, так он думал. Но оказалось, что это было еще не завершение.

После сессии его подозвал Эл, который сидел за столиком в компании какого-то араба. Энди тогда плюхнулся в кресло – как был, в сбруе, ошейнике, покрытый потом и глянцевыми потеками спермы – и своей и чужой. Араб откровенно пялился на него, Эл делал страшные глаза. Энди сразу понял, что трахать его они не собираются. Да он и не стал бы с ними, нафиг-нафиг. Тогда зачем они его позвали?

Араб тут же предложил Энди выпивку (а сам только кофе тянул). Парень сначала хотел было скромно попросить пива, затем подумал о джин-тонике, но, в конце концов, сказал, что выпил бы виски. Араб тут же предложил коньяк – Hennessy. Типа это круче. Энди было все равно: 40 градусов они и есть 40 градусов. Особенно на халяву. Он согласился. Тут же на столе появилась бутылка коньяка, принесенная шустрым официантом. Араб самолично разлил коньяк – Элу чуть-чуть, а Энди – сразу граммов сто. Или 150. Энди вообще-то слышал, что элитный коньяк пьют по чуть-чуть, смакуя, но ему было пофиг. Когда подняли тост за встречу, Энди опрокинул в рот сразу все. И даже не стал заедать шоколадкой. Араб с уважением посмотрел на него, сказал какую-то хрень про русских, что, вот, хорошо пить умеют, и налил Энди еще. И Энди снова выпил. Сразу.

Между тем араб оказался не просто арабом, а шишкой из свиты самого настоящего принца. Из какого-то Ормуза. Ормуз-арбуз – Энди о таком даже не слышал. Хотя вроде и учился на политологическом отделении, но международной политикой, тем более Ближним Востоком, не интересовался, да и учился абы как, на “отъебись”... Он даже в Египте-то – ни в Хургаде, ни в Шарме – не бывал, потому что денег вечно не было… А араб представился как Али. Энди его так и именовал, в то время как Эл стелился перед ним, именуя мистером Али.

Али принялся расхваливать Энди. И что в рекламе труселей он был такой весь сексуальный-рассексуальный, и что тут, в клубе, он был ну просто супер, глаз не оторвать. И вообще, Али о нем говорил со здешними топами и еще с кем-то, с кем Энди тоже когда-то где-то вроде бы трахался. Короче, со слов Али выходило, что Энди – если и не прекрасный гей-принц, то сногсшибательная порнозвезда уж точно. “Ну, просто кушать не могу!”- как говорил персонаж одного старого советского фильма.

После этого Али, безо всякого перехода, предложил Энди заключить контракт и отправиться в Ормуз. На год. В гарем к этому самому принцу. Наложником. Энди разинул рот, который закрылся после того, как араб налил ему еще коньяка. По словам араба, жить предстояло во дворце принца, в гареме вместе с другими наложниками, большинство из них европейцы, хотя есть индус, малаец, эфиоп, а также американец и канадец. Жратва, шмотки, прически, пилинг-шмилинг, маникюр-педикюр – все за счет принца. Ну и, само собой, бассейны, пляжи, море, все дела. Выглядело заманчиво, и Энди в задумчивости хлебнул еще коньяка (кажется, араб к тому времени заказал новую бутылку).

В обязанности наложников входило по сути две вещи: следить за своей внешностью (принц любил молодых, красивых, холеных) и быть готовыми в любой момент ублажить его высочество тем способом, который принц соизволит выбрать. Али пояснил Энди, что в гареме у каждого наложника есть что-то вроде своей специализации: есть ванильные, женственные милашки, есть качки, есть атлеты, есть “медведи”, есть блондины, брюнеты и прочая. Энди предлагалось стать наложником, предназначенным для бдсм. И фистинга. Впрочем, если его высочество пожелает использовать его для обычного или еще какого-то секса, то Энди должен быть готов и к этому.

Бдсм не вызывал у Энди возражений. А вот фистинг напряг. Хм, он давно подумывал о том, чтобы попробовать, но стремался. А если ему разнесут нахрен задницу, что тогда? Араб налил еще коньяка, Энди выпил, но все равно сомневался. Да и вообще, что значит быть наложником? Тупо сидеть во дворце, ожидая, что принц возжелает его трахнуть? Энди задал Али конкретный вопрос: а как часто наложник бывает в постели у принца? Али ответил, что по-разному. Принц может неделями забавляться с каким-то одним наложником, не тревожа остальных. Или сразу с двумя или тремя. Иногда меняет наложников едва ли не каждую ночь… Бывает, что устраивает оргии со всем гаремом. Словом, непредсказуемо.

Все это не слишком понравилось Энди. Получалось, что ему, может быть, придется неделями или даже месяцами считать мух в этом ебучем гареме, как девка в тереме, и ждать, пока принц не возжелает его задницы? Али тут же налил ему еще коньяку. И объяснил, что развлечений в гареме полно, как в лучшем пляжном отеле. Наложники вовсе не сидят взаперти, могут выходить в город (но в сопровождении охраны). Магазины, рестораны, все дела… Без проблем. И даже путешествовать в другие страны можно, но со строгими ограничениями по времени. Слетать в Милан на Неделю моды или в Амстердам на гей-прайд – пожалуйста. Но не более чем на пять дней. И, само собой, под присмотром охраны. Но все это за счет принца. Что касается секса… тут улыбка Али стала масляной, и он снова подлил Энди коньяка. Вообще-то предполагается, что секс у наложников может быть только с его высочеством. Все наложники проходят жесткую медицинскую проверку – они должны быть абсолютно здоровы, чтобы его высочество, упаси аллах, чем-нибудь не заразился. Если же наложника засекут во время секса, допустим, с кем-то из охранников или из других обитателей дворца, то последствия могут быть самыми печальными для обоих. А уж попытка проникнуть на женскую половину дворца карается… Тут Али многозначительно замолчал. Однако (новый многозначительный взгляд) на секс наложников друг с другом охрана смотрит сквозь пальцы. Все понимают, что молодые парни без этого просто не могут. Главное – не светиться Исключение составляют лишь особо любимые наложники принца. Вот к ним прикасаться запрещено под страхом смерти. В буквальном смысле этого слова.