Юная Спасительница (СИ)

— Она умоляла меня, Челси…

Не знаю, на кого злюсь. На себя за то, что оставила Клэр с Дженной, или Клэр, которая спустила курок? По неизвестной причине на глаза наворачиваются слезы. Я не чувствую особого сожаления, ведь не успела привязаться к Дженне; не чувствую ярости, потому что Дженна действительно просила прекратить свои страдания. Но что-то мне подсказывает, что нормально воспринимать эту ситуацию нельзя.

Хватаю Клэр за запястье и отвожу от трупа ребенка. Ребенка. Поэтому мне и стало грустно. Не могу представить себе, как это когда твоя жизнь обрывается так рано. Мигом вспоминаю Молли, Мэтта… Они тоже были детьми. И их сейчас нет.

Свежий воздух ублажает сжатые легкие, помогает им раскрыться, сделать вдох… и наконец нет запаха затхлости, а перед глазами не предстают заплесневелые стены. Восстанавливаю дыхание через сложенные в трубочку губы — даже тут вредная привычка дает о себе знать. Я привыкла глушить любые всплески эмоций сигаретами, а сейчас их под рукой нет — только расхлестанная девчонка в ожидании дальнейшей моей реакции. Она не поднимает голову, словно в предвкушении страшной расправы.

— Она умоляла меня, Челси…

И я слышу в ее голосе что-то невнятное. Что-то, что я хотела бы суметь растолковать, но не могу до конца уловить. Что же это?

— Ты уверена, что это она попросила тебя?

Клэр не приходит в размышлении, а быстро дает тот же ответ. Да, это была просьба Дженны.

— Ты сказала, что нужно оставаться людьми. Что мы не убиваем тех, кто не становит нам угрозы. Я хотела посмотреть ей в глаза и убедиться сама в этом. А она просила меня… Просила только о том, чтобы я ее прикончила. И я выполнила ее просьбу.

Вранье. Сопящим голосом девочка вновь и вновь повторяет, что это была мольба о смерти. Мольба, на которую она отозвалась. Но я не из того теста сделана; я разбираюсь в людях, может, не так хорошо, как отец, но я понимаю, когда мне врут.

— Я хочу услышать, что произошло на самом деле, Клэр.

— Я тебе рассказала все. Мне больше нечего добавить, — возражает она, и я одергиваю ее подбородок, чтобы она наконец уперлась взглядом не в землю, а в глаза собеседницы.

— Не ври, Клэр. Я сейчас зла, и не потому, что ты сделала, а потому что ты мне врешь.

Клэр дергает головой по сторонам, чтобы скинуть с лица мою руку и фыркает.

— Я не вру!

— Я не верю! Ты продолжаешь врать даже сейчас, когда говоришь, что не врешь!

— И хорошо, что ты мне не веришь! Потому что я тебе тоже! Ты сама лживая сука!

Замираю в ступоре. Хотела бы что-нибудь сказать да вот язык в жопе оказался, стоило Клэр проорать такие слова.

— Ты знала, что он мертв… Ты знала, что Чарли больше нет, и молчала!

Затаив дыхание, моментально надеваю маску безразличия.

— С чего ты взяла?

***

Я тихо захожу в дом. Не знаю, чего мне сидится на месте, но я просто хочу убедиться, что Дженна в порядке. Даже если минуту назад она кричала о том, как меня ненавидит, я хочу поговорить с ней по душам. Одной.

— Малая?

Резко оборачиваюсь назад, чтобы увидеть следующего по пятам Дэрила. Мы оба стоим возле входа в подвал, и я на секунду задумываюсь, что если сейчас начнется долгая душещипательная беседа, то лучше отойти — не хочу, чтобы Дженна слышала это.

— Что ты здесь делаешь? — любопытствую я.

— Иду за тобой, чтобы задать тот же вопрос. Ты же вроде только тут была.

— Я была не одна. Чувствую себя некомфортно, когда бедная девочка должна наблюдать за… не знаю, как это назвать. Сумасбродством другой девочки.

— Она выросла в мире сумасбродства. Ей не привыкать.

— Я не знаю, что делать, Дэрил, — шепчу я. — Это кошмар какой-то. Помнишь я рыдала после побега из Святилища? Так вот, сейчас все в разы хуже. На мои плечи легла ответственность за двух детей, мне отрезали палец правой руки, и теперь я без понятия, как мне держать оружие или гребаную вилку! У меня болит все тело, но я не могу об этом думать — у меня в голове только Клэр с ее мертвым братом и эта ненормальная Дженна! Мне некогда думать об отце, о Карле или о ком-либо еще, ведь я озабочена двумя детьми, которых уже ненавижу!

— Расслабься, малая.

— Я не могу расслабиться, Дэрил! Мне нужно каким-то образом рассказать Клэр ситуацию с ее братом, которого я пообещала найти! И я уже знаю, что Клэр меня возненавидит за то, что я молчала!

***

— Поэтому ты ее убила. Она рассказала тебе это, и чтобы заткнуть ее, ты пристрелила ее.

— Нет.

— Да, ты убила ее из злости. Она провоцировала тебя, и ты поддалась. Она умоляла убить себя, и наконец-то появился повод!

— Значит, она не соврала. Он мертв…

Не отрицаю, а лишь киваю.

— Как?

— Заражение крови.

— И ты молчала. Молчала все это время! Откуда Дженна знала, если только не от тебя! Даже она знала! Но не я!

— Ты думаешь, мне было легко?! Думаешь, сказать ребенку о том, что единственный близкий ему человек мертв, это легко?! Мне жаль, что я не решалась, но пойми меня!

— Ты обещала помочь его найти! Обещала!

— Гипотетически я выполнила обещание: он мертв, и ты знаешь, где он — его больше нет. Я не твоя мать или сестра… я не буду читать тебе нотации, почему ты не должна меня ненавидеть. Хочешь ненавидеть — давай, я переживу как-нибудь. Я проходила через вещи похуже, чем гнев маленькой девочки.