Георгий Данелия
- Автор: Новицкий Евгений Игоревич
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: М.: Молодая гвардия, 2020. — 271 [ 1 ] с.: ил.
- ISBN: 978-5-235-04384-8
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Георгий Данелия». Краткое содержание книги:
Биографию, написанную Евгением Новицким, автором жизнеописаний Леонида Гайдая и Эльдара Рязанова, можно считать заключительной частью трилогии о великих советско-российских кинорежиссерах-комедиографах.
Помнишь сцену, когда Бузыкин приходит к своей возлюбленной, машинистке Аллочке, а она юбку новую сшила… Идет как будто совсем незначительный житейский диалог, но — Боже мой! — сколько в нем всего. Вроде ничего особенного, танцуют слегка и бросают под музыку реплики друг другу; но весь человек насквозь просвечен, и нежность их отношений, и какая-то глубокая, не поддающаяся определению искренность проступает сквозь мелочи суетной их жизни и так же скрывается внезапно, как и появилась, точно прячется в панцирь, без которого не только черепахе, но и человеку в этой жизни никак нельзя. Каждое движение, каждый взгляд, поворот головы, интонация — непостижимое естество. У меня сердце застывало — никому не говори — от зависти. Смешно даже, что в Италии “Осенний марафон” принес премию за лучшее исполнение мужской роли мне, а не Басилашвили. Я-то там обыкновенный, какой я всегда у Данелия, — осмысленный чуть шире фабулы эпизод, и никакой новости. Мне всегда хорошо работается с Данелия. Атмосфера доброты и доверия, а главное, он работает, ощущая целое».
Самому Басилашвили, впервые оказавшемуся на площадке у Данелии, поначалу работалось не так уж легко. В какой-то степени Олег чувствовал себя «подавляемым» — вспомним, что так же реагировал на требования постановщика Вахтанг Кикабидзе во время съемок «Не горюй!».
«Ему все время казалось, — вспоминал Георгий Николаевич, — что я как режиссер зажимаю его, завинчиваю гайки до отказа.
Первая сцена: он и Неелова. Я, конечно, главное внимание зрителя обращаю на Неелову. Вторая сцена — он и Гундарева. Снова, разумеется, все внимание на нее. Появился Билл — опять-таки он впереди. Потом будут Крючков, Леонов, другие — и снова каждый раз они будут на переднем плане, а Басилашвили — где-то сбоку, в стороне, скорее подает реплики, чем участвует на равных.
Какому актеру это понравится?
Но я повторял ему: “Олег, не забывай, они приходят и уходят, а ты все время на экране. Тебе нельзя играть в полную силу, ты сейчас же надоешь зрителю. Ты должен раскрываться по крупицам, как бы нехотя, как бы несмотря на свою сдержанность”».
Напряженные отношения сложились у Данелии и с Нееловой — ему казалось, что актриса задает слишком много ненужных вопросов по поводу роли, а не получив устраивающих ее ответов, пытается привнести в образ Аллы ненужной отсебятины. В конце концов Данелия стал общаться с Нееловой исключительно через Александра Володина, которого просил постоянно присутствовать на съемках (что было нелишним: кое-какие места сценария были переписаны соавторами прямо на площадке).
Данелия, несомненно, воссоздавал в сюжете взаимоотношений Бузыкина и Аллы собственные отношения с Викторией Токаревой. На вопрос интервьюера «Московского комсомольца» в 2016 году, есть ли параллели между «Осенним марафоном» и ее романом с режиссером, писательница ответила утвердительно: «Параллели есть, потому что Александр Володин писал свою историю. У него была именно такая Алла, которую он очень любил. А у Данелия — другая история, и он пытался эту Аллу ко мне подтянуть. И к концу работы они даже поссорились».
И даже Наталья Гундарева, обожавшая Данелию как режиссера и человека, подчас не соглашалась с его режиссерскими решениями. В сценарии, скажем, не было памятной сцены с Бузыкиным, прячущим подаренную Аллой куртку в пианино (это один из тех случаев, когда «пригодился» присутствовавший на съемках Володин). Изначально эпизод предполагал долгий разговор вернувшегося под утро Бузыкина с женой, балансирующий на грани признания-непризнания, — прекрасный, разумеется, материал для актеров, но нужный ли для фильма?
«В том виде, в каком мы ее сняли предварительно, это была интересная сцена, — рассказывал Данелия. — Она кончалась иначе: жена говорила Андрею Павловичу: “Ну что, мужик, выкладывай всё, как есть!” И они садились за стол. И Бузыкин, решившись, начинал свою исповедь, правда, издалека. Иногда Нина, не выдержав, прерывала его. Она понимала, что сейчас он все скажет и прежняя жизнь будет невозможна. И так эта правда была страшна ей, что она сама уводила разговор в сторону. Так и получалось: еще ничего не сказано до конца, но отношения определились — яснее некуда. Она знает об обмане, она согласна закрывать на это глаза, только бы не было разрыва. И еще она надеется, что он одумается, опомнится, придет в себя… <…>
После этой сцены можно было спокойно опускать занавес. Все остальное становилось ненужным. Разъяснением того, что и без того ясно. <…> Я не сразу понял, что удавшейся сценой мы сделали сами себе харакири. Открылись раньше времени. Поставили сюжет в офсайд. Потом стал подозревать, что так именно получилось. Смотрю снова и снова, читаю сценарий, прикидываю так и эдак… Выхода нет. Надо переснимать. Уйти от законченности.