Книга путешествий. Походы с татарами и путешествия по Крыму (1641-1667 гг.)

В одну из ночей хан призвал своих доверенных, приятелей, казакдашей и сотоварищей по путешествию, и следующее им промолвил:

— Слушайте, мужи! Двадцать семь лет назад приснилось мне, что приподнял я край одежды владыки Дагестана и, укрыв под него голову, сказал: «Спаси меня, мой Падишах!» Сей сон рассказал я тотчас Эвлии Челеби, а он мне молвил: «Наверное, поедешь ты, мойпадишах, воевать с падишахом Дагестана». И вот сон этот совершается сейчас. Я поеду к шаху кумыков[417] и дервишем стану. В этом возрасте не нужны мне уже ни корона, ни богатство, ни счастье, ни трон.

Затем отворил он свою сокровищницу, но, несмотря на это, ста мешков небольшой тяжести, но большой стоимости, какие там находились, не забрал, ибо потребовалось бы на это несколько ночей. Оставив там также своего старшего сына Ахмед Герей-султана, взял он с собой сыновей своих Селим Герей-султана, Ауз Герей-султана, Джанибек Герей-султана и Мубарек Герея. Взял он с собой также триста воинов на конях быстролетных, как птицы. Потом вызволил из оков пленника своего Шеремет бана, который сидел в Чуфудкалеси[418], сковал ему руки, сложенные на шее, и посадил его на коня и, наконец, сам приготовился к дороге. Понял тогда я, несчастный, что на этот раз приехал в Крым в недобрый час. Когда же увидел, что наступил день расставания, вздохнул я тяжело, и даже в очах у меня потемнело.

— Ах, мой хан! — промолвил я. — На кого оставляешь здесь ты меня, чужого? Если тебя здесь не будет, то не смогу я свободно пребывать в Крыму. Поеду я с тобой, мой хан, всюду, куда и ты поедешь!

— Эвлия! — ответил хан. — Не жаль мне, что трон я потеряю, состояние и счастье. Поезжай ты только со мной!

Дал он также мне, недостойному, соболью шубу, семь коней и триста золотых на дорогу и следующее мне сказал:

— О, как это хорошо, как хорошо, что мой Эвлия вместе со мной поедет!

Оставив в Багчесарае корону и трон, богатство и счастье, челядь свою, семью и дом, хан с молитвой на устах выехал на рассвете вкупе с отборным войском из своего дворца. Когда же приехал к виселице, которая невдалеке от Багчесарая возвышается, сошел с коня, двукратно помолился и бил поклоны, а потом так промолвил:

— Боже мой, Владыка и Творец! Тех, кто меня в преклонные годы лишил трона и короны — этого черного визиря, и каймакама, и дефтердара Хусейн-пашу, и Халиль-агу, предводителя дворян, — лиши Ты жизни; пусть по приказу падишаха скорее станут на лобном месте и пусть головы у них с плеч упадут! А этот сын Кёпрюлю — пусть старости не дождется!

Потом промолвил он Фатиху, воссел на быстролетного, как ветер, коня арабского и в дорогу выступил.

Все Карачи и бадыраки ринулись к хану со словами:

— Куда едешь, хан?

— Хаджи Герея и Крым Герея я послал, дабы осадили они Каффу и отсекли приток воды к ней, сам же к горе Аккая еду[419], — ответствовал им хан. Карачи и бадыраки, услыхав те слова, весьма возрадовались и успокоились.

— Будешь потом, хан, с османами воевать? — спросили они, а затем добавили: