Экономическое учение Карла Маркса. С современными комментариями

Таким образом, капиталистическое применение машин создает новые могущественные стимулы для беспредельного удлинения рабочего дня. Вместе с тем оно до известной степени создает и возможность такого удлинения. Так как машина может работать беспрерывно, то капитал в своем стремлении к удлинению рабочего дня связан лишь теми рамками, которые ему ставит естественное истощение сил человеческого придатка машины, т. е. рабочего, и его сопротивление. Это последнее он подавляет, с одной стороны, путем вовлечения в производство более покорных и безответных элементов – женщин и детей, а с другой стороны, – путем создания «избыточного» рабочего населения, состоящего из рабочих, выброшенных на улицу машинами.

Таким образом, машина разрушает всякие моральные и физические границы рабочего дня. Представляя «самое мощное средство для сокращения рабочего времени», она «превращается в вернейшее средство для того, чтобы все время жизни рабочего и его семьи обратить в рабочее время, находящееся в распоряжении капитала для увеличения его стоимости» («Капитал», т. I, стр. 419)66.

Маркс следующими словами заканчивает отрывок, в котором он констатирует это явление: «“Если бы, – мечтал Аристотель, величайший мыслитель древности, – если бы каждое орудие по приказанию или по предугадыванию могло исполнять предназначенную ему работу подобно тому, как творения Дедала двигались сами собой или как треножники Гефеста по собственному побуждению приступали к священной работе, если бы таким же образом ткацкие челноки ткали сами, то не потребовалось бы ни мастеру помощников, ни господину рабов”. И Антипатр, греческий поэт времен Цицерона, приветствовал изобретение водяной мельницы для размалывания зерна, этой элементарной формы всех производительных машин, как появление освободительницы рабынь и восстановительницы золотого века! “Язычники! О эти язычники!” Они, как открыл проницательный Бастиа, а до него еще более премудрый Мак-Куллох, ничего не понимали в политической экономии и христианстве. Они, между прочим, не понимали, что машина – надежнейшее средство для удлинения рабочего дня. И если они оправдывали рабство одних, то как средство для полного человеческого развития других. Но для того, чтобы проповедовать рабство масс для превращения немногих грубых и полуобразованных выскочек в “eminent spinners” [“выдающихся прядильщиков”], “extensive sausage makers” [“крупных колбасников”] и “influential shoe black dealers” [“влиятельных торговцев ваксой”], – для этого им недоставало специфических христианских чувств» («Капитал», т. I, стр. 419–420).