Союз освобождения. Либеральная оппозиция в России начала ХХ века

Жена Гессена делала все для спасения супруга. И. Г. Щегловитов, на тот момент обер-прокурор уголовного кассационного департамента Сената, испугался ее визита и буквально запер перед ее носом дверь. Директор Департамента полиции А. А. Лопухин заверил ее, будто Гессен совершенно здоров, что не соответствовало действительности. Помог Витте, который откликнулся на ее просьбу. Неизвестно, по этой ли причине, но заключенных в итоге освободили. Гессен по телефону поблагодарил Витте, и тот просипел в ответ: «Дураки, потеряли голову и не знают, что делают».

Кому-то могло показаться, что события 9 января — случайный эксцесс. Жизнь возвращалась в привычную колею. «По Невскому изредка патрулируют маленькие отряды городовых с околоточными во главе. „Революция“ кончилась…» Но у истории тихий ход. Часто она незаметно совершает свои обороты. Внешнее спокойствие дезориентировало. Между тем в столичных гимназиях собирались средства для рабочих. Учителя беседовали с гимназистами, давая вполне определенную оценку случившемуся. Адвокаты устроили нечто вроде забастовки, решив воздерживаться от ведения гражданских дел.

14 февраля 1905 года начальник Московского охранного отделения В. В. Ратко подал записку о положении революционного дела в России. Характерно, что, говоря о политических партиях, на первое место он поставил Союз освобождения, который заметно радикализировался и стал центром сборки оппозиционного движения. По сведениям Ратко, Союз тесно сотрудничал с Партией социалистов-революционеров и частью Российской социал-демократической рабочей партии. Среди революционно настроенных групп начальник охранного отделения особо выделил земства, дворянские собрания, интеллигенцию, большую часть промышленной буржуазии. Все они, «за весьма малыми исключениями, готовы на борьбу за освободительные реформы». Говоря об учащейся молодежи, он отметил, что она «совершенно бросила науку и исключительно посвятила себя политиканству». Рабочие находились под влиянием интеллигенции и студенчества: тут была уже подготовлена почва. Иначе дело обстояло в крестьянской среде как более инертной и менее распропагандированной. По этой причине «революционные организации намерены повести среди сельского населения усиленную агитацию». Мелкая буржуазия, «черный народ» смущены, дезориентированы, но в целом аполитичны.

В этой записке много интересного, но, пожалуй, важнее то, что в центре внимания высокопоставленного чиновника полиции — общественное, а не массовое движение, Союз освобождения, а не революционные партии. Это перекликается со словами социал-демократа, известного правоведа М. А. Рейснера. По его словам, во Франции конца XVIII века революции делало третье сословие, а в России — первое, земство, а значит, поместное дворянство, наиболее благополучный и вместе с тем наиболее просвещенный слой населения.