Кайленд [ЛП]

Я разинула рот, и уголки ее губ дрогнули в улыбке.

— Что? — Я рассмеялась. — Ты врешь. Я имею в виду, Боже, это было бы удачей с моей стороны, но… — Я покачала головой. — Ты права. Все будет хорошо. У меня есть работа и цель. Прошло почти четыре года, и мне просто придется смириться с тем, что кто-то, кого я ненавижу, живет прямо по дороге. Уверена, мы просто будем держаться подальше друг от друга.

— Ты и правда до сих пор его ненавидишь, Тен?

Я на секунду задумалась. Отвращение к Кайленду было всего лишь на ступеньку ниже к ненависти к нему. Мне было трудно полностью ненавидеть его, поскольку я всё ещё знала, каким человеком он способен быть. Тем не менее, мне нужно было за что-то держаться.

— Да и никто не заберет это у меня. По крайней мере, пока. Когда дело доходит до мужчин, я никогда не прощаю и никогда не забываю — это девиз моей жизни.

Марло с сомнением посмотрела на меня.

— Это девиз моей жизни.

Я вздохнула.

— Ну, я его позаимствовала.

Сестра прикусила губу и кивнула в понимании.

Я только раз спросила Марло о Кайленде, вернее, о Шелли. Через пару месяцев после того как уехала, я проснулась в середине ночи не то ото сна, не то от наполовину сформировавшейся мысли, убедившей меня, что все, что он сказал мне в тот ужасный день было ложью. В темноте ночи это казалось настолько возможным, даже вероятным, что он говорил неправду. Я знала его. И это был не он. Это неправда. Кусочки какой-то головоломки, которую я не могла понять, когда проснулась, собрались в моей голове в тумане сна. Но утром, когда я позвонила Марло, спросив, видела ли она Шелли в городе, она подтвердила, что видела и что та выглядела так, будто была беременна всего несколько месяцев. Несколько месяцев. Значит, Кайленд был с ней после того, как переспал со мной. Я провела тот день в постели, свернувшись калачиком, уставившись в стену и размышляя, как медленно идут часы, и мое сердце снова разбилось. Я поклялась не спрашивать о нем снова и больше не спрашивала. Ни разу. Даже в тот месяц, в который, по моим подсчетам, должен был родиться его ребенок, я ничего не спросила у Марло. Это потребовало всю мою силу воли, но я не сделала это.

Четыре года назад, когда Кайленд рассказал мне, что сделал, день, когда я выбежала из его дома, был последний раз, когда я его видела. В ту ночь моя сестра раскачивала меня на руках, словно я была ребенком, а она была моей мамой. Я была так потрясена и убита горем, что не могла даже плакать. На следующий день я направилась к директору, миссис Брэнсон, и спросила ее, не могу ли немедленно переехать в Сан-Диего. Она сказала, что я не могу переехать в общежитие, но оказалось, что у нее есть племянница, которая живет там, и она позвонила и спросила, могу ли я остаться с ней на пару месяцев, пока не начнется учебный год. Она очень хорошо меня приняла. Миссис Брэнсон знала, что творилось у меня дома, и я заставила её поверить в то, что я не выдержу еще одну минуту нахождения там. Правда была в том, что после того дня я не могла жить в том же городе, что и Кайленд Барретт. И через неделю после того, как я узнала, что получила стипендию «Тайтон Уголь», впервые в жизни покинула Кентукки. Я пролетела через всю страну, оставляя все, что когда-либо знала. Всю дорогу я бездумно смотрела в окно самолета, сосредоточившись на том, чтобы делать один вдох за другим.