Наследие проклятой королевы

— Да, вот с ним и тарелку можно, как тортильи, сгрызть. А то жрать варёное зерно с твёрдым, как подмётки, сыром после графинских разносолов не по нутру, — усмехнулась Урсула и выскочила из повозки.

А я стиснул кулаки от такой подставы. Ну, не умею я готовить на костре: либо спалю всё к чертям, либо, наоборот, будет сырое, потому что побоюсь спалить.

Вслед за мечницей и Андрюха потянулся и со словами «разомну ноги и отолью», вылез наружу. Мы с Катариной остались вдвоём.

Я вздохнул, а девушка села передо мной на пол, обхватила мои ноги руками и положила на мои колени подбородок, глядя так на меня снизу вверх.

— Не обижайся, — произнесла она. — Я просто хочу, чтобы всё было яси, чтоб как у обычных людей.

— Катарина, — с улыбкой проговорил я. — Ты — львиная стража. Я — халумари, то есть полупризрак. У нас не может быть всё как у обычных людей.

— А ты никогда не рассказывал о том, как жил дома. Всё отмалчивался и отмахивался.

В голосе девушки были слышны лёгкие нотки обиды и укоризны. От этого мне стало очень стыдно, но устав прогрессоров требует, чтоб мы как можно меньше рассказывали о Земле, чтоб ненароком не ляпнуть что-нибудь, что навредит этому миру. Это вошло в привычку.

— Давай вечером, — улыбнулся я и запустил пальцы в густые волосы Катарины. Они были немного жестковатые, тёмно-каштановые, но при этом объёмные и приятные на ощупь. А ещё от них едва заметно пахло украденным из моих запасов ванилином. Натуральная ваниль на Реверсе — страшенная ценность, используемая не только как приправа, но и как благовоние. Катарина экономила пакетик с ванилином и разводила буквально по нескольку крупиц на кружку перед утренним умыванием. И висевший на груди шарик серебряного помандера тоже был пропитан этим запахом, но не сильно, а словно прицепленная в машине на зеркале заднего вида вонючка, которая уже изрядно подвыветрилась.

Катарина молча кивнула, а я прислушался, не переставая гладить её волосы. Мне показалось, что она мурчит. Впрочем, ничего удивительного: она ведь наполовину кошка.

Пальцы скользнули с волос на шею, и храмовница поёжилась, тихонько хихикнув.

— Щекотно, — пояснила она.

Мы так и сидели: девушка — на полу, положив голову мне на колени, а я гладил её по волосам и шее. На душе было легко и тепло, куда-то делись сомнения о моем будущем, и я твёрдо решил продолжить путь, коря себя за слабость: ну как можно обидеть эту немного наивную и добрую девушку? Как я смогу потом жить, лишившись этого сокровища? Но выход всё же был: буду биться за права мужиков на равенство и против предрассудков, как феминистки на Земле, но палку перегибать не буду. Иначе борьба превратится в клоунаду и политические скандалы.

Я со вздохом провёл тыльной стороной ладони по щеке Катарины, а потом снова запустил пальцы в её густые волосы.