Бегство. Документальный роман
- Автор: Шраер Максим Давидович
- Язык: русский
- Год: Ридеро
- ISBN: 9785005553164
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Бегство. Документальный роман». Краткое содержание книги:
– Я про тебя знаю.
– Знаешь что? – спросил я. Мурашки побежали по рукам и ногам.
– Можешь не притворяться. Я тебе раньше не говорила, но у меня бабушка еврейка, мамина мама. Ее фамилия была Каплан. Так что по вашей религии я тоже еврейка, выходит. И я, и моя дочурка.
– У тебя есть?… – от изумления я не договорил —
– Родственники? – Полина угадала мой вопрос.
– Да.
– Я думаю, что есть какие-то троюродные в Израиле. Но вообще-то почти всех румыны убили в войну. В Заднестровье, – она уже не старалась понижать голос. – Из всей бессарабской родни, а семья был большая, уцелела только одна бабушка.
– Полина, – сказал я угрюмым голосом. – Что ты такое обо мне «знаешь»?
– Что вы пытались уехать, – ответила она. – Отвалить отсюда.
– И откуда ты это узнала?
– Так, сарафанное радио. Поговаривают на факультете, – она опять перешла на шепот.
– А ты слухам не верь, – буркнул я.
– Я тебя огорчила, малыш? – спросила она. – Ну что поделаешь, жизнь не сплошной праздник. – Помолчав, она добавила: – Но тебе же было хорошо со мной?
Опять политика вторглась в ту «заколдованную область» моей жизни, которую я надеялся оградить от отказных дел. Конечно, это было неизбежно, и нечего было надеяться, но все равно камнем на сердце легло ощущение предательства. Только вот кто же меня предал? Полины была рядом, физическая острота пережитого летнего романа еще не успела уйти в прошлое и стать воспоминанием, а я уже думал о том, как же невозможна в этой несчастной стране частная жизнь.
Полина поцеловала меня в висок.
– Хороший мой, подай-ка мне это, – и она показала глазами на черный свиток белья, лежавшего на исцарапанном зеленом полу у кровати, словно скворец с перебитыми крыльями.
Я встал и оделся, собрал раскиданную одежду Макса, разбудил его. Полина лежала лицом к стене, свернувшись клубочком под ядовито-зеленым шерстяным одеялом. Макс быстро натянул джинсы и футболку, и мы вышли на цыпочках, стараясь не разбудить полуголую Эммочку.
Оставшиеся дни мы с Полиной избегали друг друга. Летний семестр закончился, и я вернулся из Чашниково в Москву.
6. Поэзия, любовь, погоня
Пока я проходил летнюю практику в Чашниково, родители взялись за ремонт нашей квартиры на Октябрьском Поле; ремонта там не делали с 1971 года, когда мы въехали в новый кооператив. По двойной цене были закуплены обои и плитка польского или чешского производства. В одной из строительных контор был нанят прораб, который параллельно занимался частным предпринимательством. Вернувшись домой в июле 1985 года, я переступил порог квартиры и увидел, что отремонтировано все, от пола до потолка, в гостиной стоит новый гарнитур, а в холле – новые стеллажи.
Казалось бы, странно, зачем было отказникам с семилетним стажем затевать ремонт? Неужели капитальный ремонт квартиры означал сдачу и отрешенье от Исхода?
Летом 1985 года политическая ситуация в Советском Союзе не сулила отказникам перемен участи. После Брежнева на советском престоле ненадолго воцарился Андропов, а в марте 1985 со смертью генсека Черненко закончилось и «правление трупов». Внеочередной мартовский пленум ЦК избрал Генеральным секретарем Коммунистической партии пятидесятичетырехлетнего Михаила Горбачева. Хоть рвавшийся к власти Горбачев и обошел своего соперника Виктора Гришина, одного из «брежневцев», но у власти Горбачев держался еще непрочно. Было известно, что Горбачеву в свое время протежировали и Михаил Суслова, Великий Инквизитор партии, и Юрий Андропов, бывший председатель КГБ. В перспективу нашего отказничества и борьбы летопись советского режима последних десяти лет укладывалась следующим образом. Мои родители впервые подали заявление на выезд, получили отказ и столкнулись с преследованиями еще в конце брежневской эпохи. При Андропове и Черненко (с 1982 по 1985 год) мы подавали и переподавали заявления на выезд, а власти упорно отвечали отказом. Потом началось правление Горбачева, от которого пока, летом 85-го, веяло не обещанием грядущих реформ (которые в дальнейшем развалят государственную систему), но лишь недавними леденящими воспоминаниями о кэгэбешнике Андропове.
Ремонт намекал на то, что в нашей жизни появилось подобие размеренности и комфорта. Отец работал врачом-эндокринологом в районной поликлинике, консультировал в больнице и принимал частных пациентов. Мама на полставки преподавала английский в Доме Культуры и давала домашние уроки. В наших жизнях установилось хрупкое равновесие. Тоже самое можно было сказать о других отказниках. Отказники превратились в изолированное, замкнутое сообщество. Они обладали определенной мерой экономической стабильности, но над ними постоянно висела угроза преследований. Нелегко было поддерживать в себе надежду на эмиграцию.