Знание — сила. Фантастика (2011-2015) [компиляция]

⠀⠀ ⠀⠀

В наш последний раз я встретил Костю в автобусе. Обычном рейсовом, отчаянно забитом «Икарусе», где меня прижали к щелям «гармошки» трое дурно пахнущих гастарбайтера и крашеная тетка необъятной толщины. Я ехал в офис пить растворимый кофе и флиртовать с бухгалтершами, с возможными вариациями на поедание пиццы и обсуждение диагноза моей машины, которая не то чтобы умерла, но уважать себя уже понемногу заставляла.

Из консервной массы тел появилась жилистая рука и хлопнула меня по плечу. Затем, скользя вдоль и даже где-то поперек объемной псевдоблондинки, в мой микромир выдавился Костя. Он был завернут в немыслимой пестроты пончо, на спине болталось гротескно маленькое сомбреро, а непослушные пшеничные волосы прихвачены красной лентой «а-ля Рэмбо». Он обаятельно улыбнулся тетке, извиняясь за вторжение. Тетка немедленно растаяла — когда хотел, Костя мог быть неотразимым. Было в нем нечто такое, широкомасштабное, робингудовское, смесь благородства, разгильдяйства и неожиданного бесстрашия, чем женщины на первых порах восхищались.

Мы попытались обняться, но в сложившихся условиях скорее просто позволили толпе плотнее стиснуть нас. После стандартных «А ты где?..», «Ну, даешь!» и «Да так, помаленьку…» мы быстро поняли, что мне рассказывать совершенно нечего (а помнишь, ты все мечтал съездить на Кубу? Нет? Ага, был там в прошлом году — любопытное местечко…). И тогда начал рассказывать Костя.

Оказалось, он только что вернулся из Перувии, где, по его словам, назревало нечто кризисное. Я не слишком хорошо разбирался в политике, но Костя так смачно и интригующе живописал всю низость и продажность перувийской аристократии, идущей на коротком поводу у транснациональных компаний, что сразу же захотелось бросить работу, отрастить бороду, напялить бейсболку цвета хаки и уехать в прерии, защищать нарождающуюся демократию. Наш престарелый «Икарус» дергался и завывал, от скрипучей «гармошки» как-то вкусно пахло резиной и мазутом, Костя таращил свои и без того крупные глаза, похохатывая и излагая доктрину национал-культуризма в понимании некоего Альберто Гутиереса, вождя перувийских «революционариос». Я восхищался способностью своего одноклассника знать в совершенстве пять языков, цитировать по памяти Гомера и Кафку, писать иероглифами и в то же время виртуозно, легко и метко материться. Колыхающаяся рядом тетка благодушно улыбалась.