Фрикадель

Глядя на павлинов, энергичный Сян Лэй думал: «Эх, эх…Нет мудрости в той древней песне, что я пою…Вот, взять хотя бы павлинов. Ведь всем известно, что нет на свете птицы, глупее павлина, а поди ж ты, все время они рядом, все время вместе, а не страдают вдали друг от друга…Выходит, человек глупее павлина, если бы сочинитель думал о любимой, то был бы рядом с ней. И не пел тоскливую песню…» Придя к такой неутешительной мысли Сян Лэй начал размышлять, стоит ли оправдать человека по сравнению с глупыми птицами?

Вдруг ход его неспешной мысли прервала вспышка ослепительного света, возникшая прямо посреди двора. Панически квохча, павлины бросились врассыпную. Спасая свой хвост, павлин взлетел на высокий забор, позабыв о своих павах. Сян Лэй успел подумать, что все-таки, человек умнее павлина. Если любимой грозит беда, то человек никогда не бросит ее не произвол судьбы, точно павлин.

Свет рассеялся, и перед Сян Лэем предстала живописная компания. Никитка с Юлечкой стояли, зажмурившись и держась за руки. За ними возвышался их фиолетовый Ли Яо, обнимая крылом Алую Дракониху, которая, в свою очередь осторожно держала за когтистую лапу радужного Дракона-Феникса.

– О, слава Бо И! О, хвала великому Яо! О, мой дорогой ученик! Ты вернулся! Ты вернулся! О, хвала твоему Ли Яо!– Сян Лэй затанцевал от радости, смешно болтая руками над головой, и подпрыгивая на месте.

На вопли Сян Лэя из дому вышел сам правитель Лян Чжун. Не подавая вида, что очень удивлен разнообразию драконов, толпящихся у него во дворе, Лян Чжун важно спустился с крыльца и подошел к путешественникам.

– Мудрейший Ван не ошибся. Действительно, вы те самые светловолосые варвары, что вернули в Поднебесную Алую Дракониху и Дракона-Феникса! Хвала вам и Ли Яо пронесется по всей Поднебесной! У меня к вам больше нет дел, отдыхайте!

Лян Чжун широким жестом указал на дом, где возле бокового крылечка теснились, неустанно кланяясь, пять напуганных служанок. Решив, что проявил достаточно гостеприимства, и потому сразу же потеряв к детям всякий интерес, Лян Чжун подошел к драконам.

Никитка открыл, было, рот, чтобы что-то сказать, но передумал и вопросительно взглянул на сестру. Юлечка отрицательно помотала головой.

Лян Чжун подошел к Алой Драконихе, поклонился и начал напыщенно вещать:

– О, прекраснейшая и благороднейшая дева-дракон! Вся Поднебесная ждала твоего возвращения! И ты, наконец, пришла, чтобы подарить нам благоденствие и покой! Пойдем же скорей во дворец к Императору Ци! Я представлю тебя и будешь ты жить там, ни в чем не нуждаясь, и летать над бескрайней Поднебесной сколько захочешь! День и ночь!

Лян Чжун протянул руку, чтобы накинуть на Дракониху золотой ошейник с цепочкой-поводком. Алая Дракониха шарахнулась за спину Фрикаделя, оскалилась и зашипела. А Феникс взъерошил перья на голове и груди, немузыкально каркнул и закрыл Фрикаделя своим широким крылом.

– Простите, правитель, но мне кажется Алая Дракониха не собирается идти с вами к Императору, – твердо сказал Никитка, выступая вперед и закрывая спиной раздраженных драконов.