Мой друг Адольф, мой враг Гитлер [litres]

Нет нужды говорить, что все это серьезно подтолкнуло развитие партии, и, учитывая политические успехи и популярность, которая уже распространялась по всей стране, Гитлер со своими сторонниками расцвели на глазах. На Бринштрассе был приобретен большой особняк, который стал штаб-квартирой партии, – знаменитый Коричневый дом. Это был поворотный момент, и, когда до Европы в целом и до Германии в частности дошли волны экономического кризиса в Америке, Гитлер снова получил плодородную почву для своих идей. Я все еще был занят своими литературными изысканиями и работой с картинами, но понял, что ситуация снова пришла в движение и что Гитлер опять стал человеком, за которым требовалось приглядывать, поскольку неизвестно, что могло бы произойти, если бы на него продолжило влиять исключительно его непосредственное окружение. Я чувствовал это скорее подсознательно и некоторое время ничего определенного в связи с этим не предпринимал.

И только в начале 1930 года я обнаружил, что снова попал в водоворот событий в нацистском движении. И Ауви и Геринг считали мой дом удобным местом для собраний, Ауви – потому что желал держать разумную дистанцию между собой и руководством партии, Геринг – потому что еще не до конца реабилитировал себя в глазах старожилов партии. В моей гостевой книге сохранилась запись от 24 февраля, на следующий день после убийства в уличной драке в Берлине Хорста Весселя, которая подтверждает, что и Ауви и Геринг были на Пинценауэрштрассе с Гитлером и Геббельсом, чтобы обсудить это событие. Лидеры разошлись во мнениях, что следовало предпринять, и по инициативе Геринга, насколько я помню, все они собрались в моем доме, чтобы выработать план действий.