Отец лучшей подруги

В трубке могильная тишина.

Мой желудок сжимается до размеров горошины.

— Папа? — уточняет Юля.

— Он самый. Рад, что ты меня еще узнаешь, дочь.

Не верю, что Платону удастся провести дочь вокруг пальца. С другой стороны, ну не признаваться же в таком по телефону?

Платон возвращает мне трубку.

— Да? — хрипло отзываюсь.

— Могла бы просто остановить меня или намекнуть, что это не то, что я думаю, — яростно шепчет Юля. — Я же уже размечталась, что ты наконец-то счастлива!

Я счастлива, но мне, проклятье, нельзя никому говорить об этом.

— Позвоню тебе из дома, ладно?

— Ладно, только ты уж выспись, как следует…

Мы прощаемся, и в машине становится тихо.

— Очень понимаю Костю, — тру лоб. — Врать — это ужасно! Как ты думаешь, как Юля отреагирует… Когда узнает?

Глядя на дорогу, Платон пожимает плечами.

— Лея, я понимаю, что вы подруги, но перестань оглядываться на Юлино мнение. У нее своя жизнь, у тебя твоя… Какая разница, как она отреагирует? Если она будет недовольна, ты что, порвешь со мной?... Не волнуйся. Съездим завтра в Каннельярви, и после своих десяти пельменей Юля подобреет, вот тогда мы ей обо всем и расскажем. Только говорить буду я, хорошо?

— Не уверена, что это хорошая идея… Вы с ней последнее время не очень ладите. Взять хотя бы тот разговор про пригород и машину… За что ты на нее тогда так взъелся?

Платон нервно барабанит пальцами по рулю. Глядит на часы и качает головой.

— Не у тебя одной есть тайны, о которых Юля понятия не имеет… Но мы уже почти приехали к твоему дому, а это разговор долгий. Я тебе расскажу. Потом… Ты, может, мне с Юлей даже поможешь. Честно говоря, именно на это я и рассчитывал, когда ехал в аэропорт, — усмехается он. — Но все пошло немного не по плану. А сейчас мне надо на работу. Постараюсь закончить пораньше. Наберу тебя, ладно?

Мне хочется станцевать ламбаду от его последней фразы, но я сохраняю серьезное лицо и произношу:

— Хорошо. Но вечером ты мне обо всем расскажешь!

Ой, перегнула палку. Звучит так, как будто я приказываю и имею право это делать.

Платон тормозит возле моего дома. Заглушает мотор.

— Я тебе уже говорил, что командовать буду я? —  уточняет.

Заливаясь краской, вспоминаю его брошенную в отеле фразу.

— Так вот вечером я тебе еще раз, как следует, напомню.

Его глаза сейчас ярко-зеленого цвета. Он так близко, что даже без линз или очков вижу переливы на его радужке.  

Нерешительно целую его на прощание. Это новые ощущения — вот так целовать его при свете дня, при любой возможности. Раньше я о таком только мечтала.

Платон отвечает с запалом, но у него снова звонит телефон. Мы прощаемся, и он уезжает.

Якова дома нет, а мама еще в Омске. Позволяю себе выражать свое счастье так, как хочется. Танцую под громкую музыку, принимаю ванну с пеной, а потом понимаю, что спать я все-таки хочу.

Ложусь на часик, но в итоге просыпаюсь, когда уже темно. Где-то в постели жужжит и вибрирует телефон. Это Платон!