Белые львы (СИ)
- Автор: Omega-in-exile
- Язык: русский
- Жанр: Слэш
Электронная книга - «Белые львы (СИ)». Краткое содержание книги:
====== 31. ФОРМУЛА ЛЮБВИ ======
ГЛАВА 31. ФОРМУЛА ЛЮБВИ Казиньяно, апрель 2008 года
Колышется заката покрывало,
И скалы, солнце скрывшие от глаз,
Глядят из дымки на восток устало
И светятся свинцом в закатный час.
На берег море нервно гонит волны,
И, уходя в безжизненный песок,
Они мерцают синевою темной,
И в темной синеве молчит восток.
Горит на небе россыпь звезд зеленых,
День уходящий тает без следа,
На севере – маяк краев суровых –
Сверкает льдом Полярная звезда.
А ветер все настойчивей шумит,
Пустынный берег безмятежно спит…
Набросав эти строки в блокнот, Саша вздохнул. Он так и не уехал из Казиньяно, несмотря на данное Старшему обещание. Не уехал. Не смог. Он клялся себе, что не встретится с Йеном. Ни за что. Нет. Но… хотя бы знать, что Йен рядом. Рядом. Может быть, даже увидеть его, оставаясь невидимым.
Саша не понимал, чем околдовал его этот человек с тяжелым, свинцовым взглядом. Да, Йен Хейден был красив. Но Саша был не из тех, кто западает на красавцев только из-за их красоты. Тем более, многое в Йене Саше не просто не нравилось, но оталкивало. Саша всегда тянулся к мужчинам, которые могли стать его защитниками, которые были способны его опекать, заботиться о нем.
Но Йен был неспособен защитить Сашу. Не потому что не мог, а потому что не понимал. Там, где Саша видел неприступную гору, Йен замечал лишь кочку. Там, где для Саши была обычная равнина, Йен видел пропасть. И все же Саша знал: его путь лежит к Йену. Сердце невозможно обмануть.
Он стоял у стены, глядя на море, на закате казавшееся свинцовым как глаза Йена. Надо было возвращаться в свою комнату. Но он не хотел. В последние три дня Саша находился в той части крепости, которая не входила в «периметр», отделенный для встречи Хейдена и Нбеки. И все же пару раз он видел Йена. Издали. Оставаясь незамеченным. Он и хотел остаться незамеченным. Или все же не хотел? И тут Саша почувствовал пристальный взгляд на затылке. Он замер, глядя на тонущие в морских волнах отблески заката, и обернулся. Саша не хотел. Не собирался… Но ноги сами понесли его навстречу Йену, а Йен ринулся к нему. Это было нечто, что от них не зависело. Все отступило в этот миг, осталось только объятие, остался только поцелуй, в котором они застыли. Это… это было похоже на то, что произошло с Сашей тот самый раз, который обычно называют «первым». На самом деле Игорь у Саши был вовсе не первым. Это было еще в школе. Когда он понял, что не может отвести глаз от парня, учившегося в параллельном классе. И заметил, что парень смотрит на него. Саша долго не мог решиться. Потому что это было безумием. Нарушением всех запретов. Всех норм. Добропорядочности. Морали. Нравственности. Воспитания, наконец. Но он не мог справиться с собой, со своими желаниями. Когда предавался тайным, постыдным фантазиям дома. Когда глядел на этого парня и тут же отводил взгляд. Когда ловил на себе его взгляд. Он клялся себе, что ничего подобного с ним не случится, что он не позволит себе. И лишь глубже увязал в неутоленном желании… Однажды Саша шел через парк и увидел того парня. И снова их взгляды встретились. Парень двинулся к нему. И Саша вдруг обнаружил себя тоже идущим ему навстречу. И тогда был поцелуй… Самый первый в его жизни. Самый первый… Саша сходил с ума от сладкого ужаса. Все полетело в тартарары. Все запреты. Моральные установки. Нормы. Всё. Был лишь поцелуй. Долгий. Самозабвенный. Упоительный. Секса у них так никогда и не случилось. Лишь молчаливые поцелуи и объятия. Потому что оба знали, что это неправильно. Что этого быть не должно. А потом они закончили школу, и их пути разошлись… Игорь и все остальное – это было уже после. И сейчас Саша чувствовал себя с Йеном как тогда, с тем парнем. Этого не должно было быть. Он же обещал. Клялся – в первую очередь себе. Он знал. Все понимал. Но ничего не мог с собой поделать. Его предавало тело, жаждущее любви. А сердце не желало слушать доводы рассудка. Все в этот момент отступило. Решительно все. Все происходило как во сне. В безумном сне, полном отчаянной любви – недоступной, запретной и невыразимо желанной. Саша не помнил, как оказался в своей комнате. Вместе с Йеном. Время и пространство слились в долгом поцелуе. То, что сейчас происходило между ними, не было сексом в обычном смысле этого слова, где существует разделение на верхнего и нижнего, актива и пассива, или же партнеры поочередно меняются ролями. Здесь и сейчас все происходило сразу, одновременно. В переплетении двух тел не было каких-то ролей, поз… Саша то видел над собой глаза Йена – свинцовые, словно море на закате, то вдруг Йен видел над собой серые глаза-озера, проливающиеся на него живительной любовью. Йен лобзал пухлые губы, крепкое, сильное, загорелое тело, которое то взбугривалось мышцами, то начинало нежно трепетать, отвечая на ласки, то становилось гибким как змея, то несгибаемым как стальной стержень. Саша был удивительно изменчив, как его мир призраков, он каждое мгновение был другим, новым, и Йена увлекало в этот удивительный водоворот образов, нежности и счастья. Он то сжимал Сашу в стальных объятиях, то сам расслаблялся, когда сильные, но удивительно нежные руки скользили по его телу, приводя в настоящий экстаз. В какой-то момент Йена кольнула мысль: он же сейчас кувыркается в постели со шлюхой, у которой были десятки клиентов. Высококлассной, профессиональной шлюхой. Но эта мысль как возникла, так и исчезла. Потому что в Саше, его Саше, не было ничего, что можно было назвать профессиональным. В нем была любовь и внезапно проснувшаяся страсть, словно льды его серого мира вдруг растаяли и появились клокочущие водовороты, увлекавшие Йена в свои глубины. Когда он оказался на спине, а Саша стал насаживаться на него – сильный, красивый, то Йен чувствовал, что сейчас ведет именно его мальчик, точнее не мальчик, а крепкий молодой мужчина, жадный до наслаждения и умеющий щедро это наслаждение дарить. Йен смотрел в сверкающие серые глаза и не понимал, как жил без них. Потому что то, что было до сих пор, невозможно было назвать жизнью. Теперь Йен понимал, что это не Саша, а он сам жил в мире призраков: ярких, обманчивых призраков, а здесь и сейчас было то самое настоящее, единственное, ради чего и стоило жить. И это дарил ему обладатель серых глаз, и этого больше ему не мог подарить никто. Оба они не думали о том, что их ждет. Они упивались весенней ночью, тишиной древней крепости, лунным светом, лившимся в окно. Они то отдыхали и лежали молча, обнявшись, то снова бросались в водовороты опьяняющей страсти. Саша прижимался к мускулистому телу Йена, жадно исследовал его, прикусывал темные соски, вел языком ниже, ниже, опускался по дорожке, убегающей от пупка вниз… Эти прикосновения сводили Йена с ума. Он думал, что ни один из его многочисленных партнеров никогда не был так удивительно нежен и чуток. Потому что в жизни Йена было много секса, но не было любви. И он чувствовал, что и с Сашей сейчас происходит то же самое. Странная любовь: они были такие разные, они виделись всего-то несколько раз, но нечто непостижимое связало их воедино. И оба понимали, что их жизнь друг без друга будет лишена смысла. Точнее, наполнена многими смыслами – большими и малыми, но эти смыслы будут раз за разом образовывать лишь пустоту. Это понимание накрыло их здесь и сейчас. Понимание того, что им друг от друга не уйти. Что какие бы пути они не выбрали, все равно их дороги будут снова и снова сходиться. Что они будут наносить друг другу раны – не из-за вражды, а потому что слишком они разные, они будут вырывать друг друга из привычных миров, им предстоит пройти через горечь, отчаяние, одиночество, боль… Но все равно их пути сойдутся. «Почему не сейчас? Почему??» – думал Йен, весь дрожа, пока сероглазый юноша спускался все ниже и ниже по его телу. Он знал ответ: Саша не сможет. А если попытается сделать это, то не выживет. И не потому что его убьет ревнивый Мурзин. Саша сам этого не вынесет. Он не готов. Он сойдет с ума. Или… Йен не хотел думать об этом «или». Он зарылся в темно-русые волосы, сжал пальцами теплую макушку, и прильнул к пухлым губам, упиваясь ими. – Ты… ты… – бормотал Йен, весь дрожа. – Ты… мой… Ему вдруг подумалось: Саша ведь любил то, что Йен не переносил: грубость, унижения, грязь … Но сейчас Саша был другим. Именно таким, о котором мечтал Йен.
Он погружался в серые озера и забывал обо всем, потому что его мальчик сейчас был с ним … Йен уснул, обнимая Сашу, зная, что больше не отпустит мальчика. Они будут вместе. Вместе всегда.
Но когда он проснулся в комнате, залитой солнечным светом, Саши рядом не было. *** – Он уехал? – растерянно говорил Йен, сидя напротив Гора, с аппетитом уминавшего омлет. – Когда? Почему? Мы же… Он… – Да, он уехал, – на лице Гора была обычная лукавая улыбка. – Еще на рассвете. – Куда? – воскликнул Йен. – Куда он уехал? – Слушай, парень, – хмыкнул старик. – Тебе лучше успокоиться и позавтракать. Мой повар готовит просто великолепный омлет. – Гор! Я хочу знать, куда он уехал! – Мой молодой друг, спрашивать меня об этом бесполезно, – произнес Гор с изысканным жестом истинного аристократа. – Почему? Почему?? Ты не понимаешь… – Йен, я понимаю куда больше, чем хотел бы, – вздохнул старик, делая знак дворецкому налить кофе. – Поверь, лучше что-то не понимать. Чтобы оставалась загадка. Чтобы было куда стремиться. Ради чего-то жить. И знаешь, Саша действительно загадка. Так что тебе очень повезло. – Дело не в этом! Я… – В этом, в этом, – ухмыльнулся старик. – Как будто я не вижу! Ты даже уверен, что уже понял его. Да, кое-что ты узнал. Но, уж поверь моему опыту, далеко не все… Потому что он сам о себе далеко не все знает. Когда он сюда приехал, я поначалу решил, что это просто мальчик, полный комплексов. Среди проститутов бывают такие. И немало, кстати. Это внешне они развязные, плюющие на все, а внутри у них такой клубок… Но дело в другом. У твоего русского очарования немало комплексов, детских страхов, но в нем есть еще что-то. И это что-то магнитом тянет к нему людей. Но что? Это загадка. Красавцем его не назовешь. Симпатичный. Ум? Он умен, но не более того. Доброта, отзывчивость, дружелюбие? Да, есть. Но ничего необыкновенного. Вот в этом и загадка, Йен. В этом мальчике, за что ни возьмись – все обыкновенное, все в пределах нормы. Ни одного выдающегося качества. Даже стихи его… Трудно понять, как они звучат по-русски, но по содержанию – ничего особенного. Словом, обычный парень. Но когда все обычное складывается вместе, то и возникает нечто завораживающее. Вот это тайна, Йен. И ты ее не раскрыл. Да я и не уверен, что ее следует раскрывать. Потому что когда ты ее раскроешь, не факт, что она тебе понравится. – У меня нет выбора, – глухо сказал Йен. – Понимаю, – кивнул старик. – Знаешь, твой дорогой друг Мурзин, сидя на том же стуле, на котором ты сейчас сидишь, говорил мне то же самое. Этот мальчик, сам того не желая, привязал вас двоих к себе. Любовный треугольник, какая банальность! Никогда в жизни не стал бы писать об этом роман! А вот сейчас, представь, мне захотелось написать роман именно о любовном треугольнике. Это в 87 лет. Смешно? Мне самому смешно. И ни о каком-то любовном треугольнике, а о вашем. Потому что это не просто треугольник. Это некая формула, если тебе угодно. И каждый член этой формулы необходим. Только если сложить всех вас вместе: нашего очаровательного Сашу, тебя, Йен, ну, и нашего общего друга Мурзина, только тогда получится нечто… Пока неизвестное. Да, Йен. Неизвестное. Точнее, кто-то неизвестный. Скрывающийся в Саше. Но убери из формулы любого из вас троих, и все вы сразу обесценитесь. Вот ты ненавидишь Мурзина. Но без него ты не придешь к своему мальчику. Точно так же как и Мурзин никогда не удержал бы Сашу, если бы не было тебя. Вы все нужны друг другу. Не знаю, что будет потом. Не факт, что я доживу до развязки, учитывая мой возраст. Но, черт возьми, очень, очень хотелось бы дожить! И старик засмеялся неожиданно звонко, как будто ему было двадцать лет. – Гор, скажи мне, куда он уехал, – умоляюще попросил Йен. – Нет, – решительно сказал Гор. – Нет, Йен. Мальчик просил, очень просил передать тебе, чтобы ты его не искал. Он сказал, что ты его поймешь. Ты ведь поймешь? – Гор испытующе взглянул на Йена. -Пойму, – с горечью ответил тот. – Только мне от этого не легче. *** Флоренция, апрель 2008 года Саша стоял на берегу Арно недалеко от Золотого моста. Флоренция разочаровала Сашу. Он всегда мечтал увидеть этот город. Ему казалось, что Флоренция должна быть полна тишины, старины, красоты, искусства, истории… Но это был шумный город, в котором стоял треск мотоциклов, а крохотный исторический центр был забит галдящими туристами. На Сашу навалилась тоска.