Дар Авирвэля

Инглия… нет, Солнце слепило глаза. Свет выглядывал из-за качающихся штор тонкой неровной полосой и выглядел, как вьющаяся змейка. Пели знакомые птицы, ветер шептал что-то, разлетаясь по комнате и освежая тяжёлую голову. Мерлин уже ушёл вниз, к маме, которая одаривала весь небольшой дом запахами свежеприготовленного омлета с сосисками. Живот урчал, тоскуя по незнакомой еде, но не мог ничего изменить. К большому сожалению, Артур тоже был не в силах что-то улучшить. Он перекатился на спину и долго пялился в потолок, обклеенный флуоресцентными звёздочками, которые каждую ночь светятся неприятным зелёным блеском. Нахлынувший поток мыслей погружал юношу всё глубже и глубже в сознание, так что очень скоро из виду пропали какие-либо звуки извне. Он не слышал, как мама звала его к столу. В этот момент он думал, когда же в следующий раз увидит Айву и Киаму. Ведь если они и правда уехали, их дорожки разойдутся на много-много лет. Как не хочется терять из виду таких хороших друзей!..

Когда короткая стрела циферблата, сравнимая с арбалетным болтом, притормозила на одиннадцати часах, Артур всё же нашёл в себе силы подняться. Он уселся, всё ещё накрытый лёгким мягким одеялом, и снова задумался: как же поживают Далий Мар и Викки. Общаются ли они? А может, Далия Мара всё же не пустили во дворец и сказали идти своей дорогой? А если нет? Вопросы гложили и гложили, как червяк гложет упавшее яблоко, а ответов так и не находилось. А после осознания слов Ники захотелось сесть с какой-нибудь полезной книгой и погрузиться в себя. В конце концов, ещё ничего не потеряно! Есть месяц… Один несчастный месяц на то, чтобы уговорить маму отпустить его туда, где живётся лучше. Это представлялось просто нереальной задачей.

Когда Ольга позвала в четвёртый раз, Артур всё же услышал. Он нехотя потянулся, кряхтя и скрипя горлом, отдёрнул одеяло в сторону (ноги пробрал утренний озноб) и лениво сполз к краю. Не было ни сил, ни желаний. Только мысли, мысли, мысли доставали до самых уязвимых струн души, и всё остальное становилось таким бессмысленным и не важным. Ватные ноги, ещё не привыкшие к комфорту, чуть не упали на пол. Пришлось сесть и подумать ещё немного. Как там поживают другие гости мира? Отправляются ли они домой? Не надоедает ли им ждать целый год, чтобы вернуться к друзьям и в любимые места? Артур не чувствовал, что сможет делать так же.

Ольга медленно открыла дверь и глянула на ушедшего в себя сына. Его глаза уставились куда-то в никуда, а руки крепко сжимали простыню. Оказалось, что по щекам прокатились слёзы. Женщина елейно улыбнулась, тихо зашла в комнату и присела около любимого ребёнка. Её переполняло понимание тяжести, свалившейся на юные плечи, но это вовсе не значило, что она отпустит его в опасные места, где он окажется беспомощным и лишённым материнской любви. Она мягко обняла его, улыбаясь смиренной улыбкой, и погладила спутанные сальные волосы. Добрые слова, адресованные в пустоту, не возымели эффекта. Артур всё так же глядел за границы этого мира, явно представляя себя среди таких близких эльринов. И что же может сделать любящая мать, которой не импонирует идея, связанная с однозначной потерей сына?..

— Артур, ты пойми, у всех своя жизнь. Ты должен быть среди своих сородичей, среди людей. Эльрины — другие, с другими законами и культурой, с другим строением тела. Неужели ты думаешь, что они похожи на тебя больше, чем ты на других людей?

— Мам, не забывай, что я только на половину человек. Это значит, что я могу быть членом обоих обществ, разве нет? Я везде свой и чужой — и среди людей, и среди эвассари. Не внушай мне идею о том, что люди мне ближе. Это не так! За полтора месяца в Эвасе я встретил столько достойных личностей… Я никогда не встречал стольких среди людей! В Эвасе я чувствую себя частью чего-то значимого. А здесь… Здесь я никто. И никогда не стану кем-либо. Далий Мар прав: я не блещу интеллектом, а моя фантазия никому не нужна. Мы живём в циничном обществе. Я ненавижу цинизм! По крайней мере, если он означает отказ от веры во всё волшебное… А эвассари живут среди волшебства, они верят ему и его проводникам. Ни разу мне не удалось наткнуться на эльрина-циника. Ни разу!

— Артур, мальчик мой, такова жизнь…

— Вот именно. Жизнь здесь такова. А я могу жить там, где жил мой отец!..

Ольга ещё долго выслушивала доказательства и лелеянья, однако они не впечатлили её. В конце концов, она и её сын отличались друг от друга самыми пренеприятным образом: она видела мир реалистично, научно, объяснимо, а он твёрдо верил и следовал за своей верой даже туда, где может ничего не оказаться. Они не могли понять друг друга, покуда Ольга никогда бы не попала в Эвас, не увидела его красоту и цветение, и никогда бы не сумела прикоснуться к сказке. Хотя сказать, что перед ней закрыты все миры — в крайней степени опрометчиво.

— Кстати говоря… Раз теперь мне известна вся правда, может, расскажешь, как ты встретилась с отцом? Не каждый день представляешь, каким образом жизнь свела двух разных существ!

Долгие отговорки и отнекивания не возымели эффекта. Артур хотел знать, что же случилось, и каждая попытка матери отвести тему в иное русло обращалась прахом. В итоге, плача из-за воспоминаний и не хотя возвращаться в те недолгие, но приятные моменты, она покорно кивнула. Сама Ольга знала недостаточно много подробностей из жизни любимого аррина, но постаралась рассказать как можно больше и как можно понятнее. Артур навострил уши и выпучил глаза, следя за каждым словом, за каждым жестом матери. Ему не хотелось упустить ни одной крошки этой странной и любопытной истории!.. По крайней мере, он полагал, что она такой окажется.