Стальная империя-2

Плохие новости перемещаются во времени и пространстве быстрее хороших, иногда опережая даже сами события. Этот удивительный закон искривления временного континуума ждет своего пытливого исследователя. Парадокс “ещё ничего не случилось, а уже все знают, что произошло” имеет место быть, осталось только научиться использовать это явление с толком для дела.

Именно это постарался сделать Рома́н Иси́дорович Кондрате́нко[29], уловив первые слухи о капитуляции Мукдена. Военный инженер, произведенный в генералы с назначением окружным дежурным генералом штаба Приамурского военного округа и лично назначенный месяц назад императором ответственным за полевую фортификацию города Харбина, отменил все совещания в штабе и выехал с неплановой инспекцией на позиции.

Оборона Харбина была категорически не похожа на всё, что ранее он видел и создавал. План ее родился всего за шесть ночных часов. Четыре пятых всех линий и отметок на этом плане были сделаны лично рукой императора. Целая ночь вдвоем с монархом над картами и планами города. Роман Исидорович ещё неделю ходил больной, никак не мог восстановиться – столько душевных и физических сил отняла эта работа. Но зато по количеству новой, свежей, нестандартной, уникальной информации о полевой фортификации эта ночь стоила академического года!

Главный вопрос, бившийся беспомощной птицей в голове генерала “откуда ОН всё это знает”, находил только один, абсолютно не соответствующий воинствующему материализму ответ – “Помазанник ведь божий – даровано свыше!”…

План, разработанный вместе с императором, хотя честнее – разработанный императором, ибо Кондратенко чувствовал себя рядом с ним школяром на экзамене у профессора, был прост только в одном – девять десятых всех работ по его реализации заключались в примитивной выемке огромного количества грунта на огромной территории. Харбин и подступы к нему – равнина, и в эту плоскую местность предстояло буквально вкопать две дивизии, превратив их в подобие кротов-землероек. Ничего, хотя бы отдаленно напоминающего знакомые люнеты и редуты, никаких внешних признаков оборонительных сооружений! Пологие скаты, небольшие холмики, выступающие над поверхностью на одну-две сажени, все остальное – на уровне земли и под землей.

За новое дело Роман Исидорович взялся с молодежным энтузиазмом. На 1902 год общая численность инженерных войск и служб составляла сорок тысяч человек в 54 батальонах, четверть из них была передана Кондратенко. Но сил и времени все равно не хватало. Три линии обороны, больше трехсот вёрст непривычно изломанных окопов. Последние ходы сообщений упирались в самую границу города, и всё это за какие-то две недели…

Первые две линии обороны и западную часть третьей, прилегающей к Сунгари, заняла самая многочисленная дивизия, сформированная по старым штатам генерал-майора Ренненкампфа. С тыла и с фланга ее подпирала кадрированная дивизия генерала Гернгросса[30] – офицерские выжимки двух Сибирских корпусов. Она занимала восточную часть третьей линии обороны и центр города. Только здесь, строго по плану императора, успели возвести долговременные земляные огневые точки, благо их было чем насыщать.

Дивизия Гернгросса получила на вооружение невиданное для старой армии количество пулеметов – на каждый взвод по два новейших ручника “Федорова-Рощепея”, внешне похожих на располневшие трехлинейки, и один солидный, элегантный, как рояль, станковый “Браунинг”. Пулеметчики быстро осваивали отданное им на откуп “подземное царство”, деля его с артиллерийскими корректировщиками подполковника Бржозовского[31], чьи шестидюймовки стояли ближе всех к Владивостоку за речкой Модягой, или по-маньчжурски – Модягоу.

Скрежетал о грунт шанцевый инструмент, в мастерских на Пристани грохотал паровой молот, шлепали по речной воде древние пароходики и над всей этой рабочей деловой суетой незримо витал тревожный дух прифронтового города, так знакомый многим харбинцам по недавнему восстанию ихэтуаней.

– Поручик! Узнайте, что там за суета у причалов Сунгари? – распорядился Кондратенко.

Исполнительный адъютант, даже забыв отдать честь, растворился в суете Железнодорожного проспекта среди обладателей военных мундиров и партикулярных костюмов, торопящихся на посадку в поезд, отбывающий во Владивосток. Петербургское направление уже неделю как было перекрыто.