Рассвет

— Вот как! — сказала она растерянно.

— Что? Разве вы не догадываетесь, в чем великодушие? Так посмотрите на себя в зеркало — и поймете. Когда-то у меня была, скажем, некоторая возможность претендовать на звание красавицы, но я никогда не могла бы сравниться с вами и в лучшие свои годы, тем более — теперь… Ваша мать, даже когда я была молода, без труда затмевала меня, если мы находились в одной комнате, а вы — вы прекраснее своей матери.

Анжела сильно покраснела от этой прямолинейной похвалы и, вспомнив восклицание, вырвавшееся у Артура этим утром, внезапно пришла к выводу — ибо, как ни странно, она никогда прежде не задумывалась об этом всерьез — что она, должно быть, и впрямь очень хороша собой; этот вывод заставил ее почувствовать себя чрезвычайно счастливой, хотя она и сама не знала, почему.

Именно в тот момент, когда Анжела так мило краснела и выглядела необыкновенно счастливой и прелестной, Джордж, возвращаясь с прогулки, случайно заглянул в окно и увидел девушку; привлеченный ее красотой, он замер, его глаза пристально ощупывали ее, и выражение его грубого лица наполнилось жутковатой смесью голодной злобы и радостного изумления. Таким его увидели Артур и леди Беллами. Филип, разглядывавший картину в углу комнаты, не заметил кузена, впрочем, как и Анжела. Этот взгляд ни с чем нельзя было спутать, и снова темные брови леди Беллами нахмурились, а расширенные зрачки сверкнули мрачным огнем под тяжелыми веками. Что же касается Артура, то его почти тошнило от беспричинной тревоги.

В следующую минуту Джордж вошел в комнату с глупой улыбкой на лице; он выглядел ошеломленным, как летучая мышь, которую вдруг вынесли на солнце. Небесная красота Анжелы явилась для его грубой натуры откровением; она очаровала его, он потерял над собой контроль.

— О! Наконец-то вы здесь, Джордж! — сказала леди Беллами, всегда называвшая его по имени. — Мы все здесь были, словно овцы без пастуха, хотя я видела, как вы следили за нашим стадом через окно.

Джордж вздрогнул. Он не предполагал, что за ним наблюдают.

— Я не знал, что вы все здесь, иначе вернулся бы раньше, — сказал он и принялся пожимать гостям руки.

Подойдя к Анжеле, он одарил ее нежным пожатием пальцев и изысканной и высокопарной приветственной речью, которая была ей невыразимо неприятна. Но тут вмешалась леди Беллами и искусно втянула его в разговор, к которому присоединился и Филип.

— Вам леди Беллами никого не напоминает? — шепнула Анжела Артуру, как только гул общего разговора стал настолько громким, чтобы их беседу не могли подслушать.

— Кажется, египетскую колдунью. Только посмотрите на этот низкий широкий лоб, вьющиеся кольцами волосы, полные губы и непроницаемое выражение ее лица.

— На мой взгляд, она — идеальное воплощение Власти. Я очень боюсь ее, а что касается его, — Анжела кивнула в сторону Джорджа, — то он мне не нравится даже больше, чем я ожидала… Кстати, мистер Хейгем, вы не должны быть столь опрометчивы, чтобы принять приглашение моего отца.