(не)любимый препод

— Попкова с Хромовым? — спрашиваю.

— Сперли ключ, — подтверждает Кристина. — Думают, я оставила рюкзак за горшками с драценами между первым и вторым этажом и…

— …сейчас звонят в полицию, — заканчиваю.

— С именами и фамилиями, — добавляет.

Блестяще.

Где-то на улице сигналит машина. Егор гулко шоркает подошвой бетон. Чертыхается и открывает дверь:

— Пошли, за шариком и сотовый у осла возьмем.

— Опять бомба в здании? — Кристина крутит пальцем у виска. — У тебя совсем балки рухнули?

— А у тебя варианты есть? — он делает шаг к ней.

— Да это уже на цирк похоже! — она закатывает глаза.

— Замазали сумку, замажем рюкзак и свалим с радаров, все, подкидывать им больше нечего, Крис, Бога ради, не тупи, — Егор щелкает пальцами у нее перед носом.

— Я туплю? Ты просираешь ключи, а я таскаюсь с твоими бриллиантами, чтобы тебя не посадили, ты… — она кашляет от дыма и выдирает у него сигарету. Оборачивается. — Саш!

— Пап!

Тру переносицу.

Второй донос, что шайка тут окопалась, а тут ничего не будет — оперативников откровенно дурят, яснее некуда. В пятницу у них был виновный — поехавший мобер, играющий с телефоном, на него можно было спустить злость, неудачу, всех собак, а сегодня без бомбы эту муть загонят под лупу, Егор прав.

— Иди за шариком, — говорю Егору и захожу в тамбур. — Малыш, езжай домой, — сую Кристине брелок с ключами. — Сваришь макароны, как тогда.

Она не берет и не отстает, почти бежит рядом, пристраиваясь к моему шагу. Я резко торможу, она натыкается на мой локоть.

— Я не уеду, я с тобой.

— Кристина, мы играем с законом, это очень плохо. Тебе весело?

— Нет, Саш. Николь, наверное, уже вызвала полицию, Егор еще здесь с рюкзаком, а мы стоим и тратим время.

Она собрана и сосредоточена, та самая умница с моих семинаров, и лезет за мной вытаскивать моего сына, которого терпеть не может, и я не въезжаю, как все это, вообще, что вот мы в искусственном тумане под музыку премся по залу, в полутьме, мигают синие лампы, на танцпол подтягивается народ с коктейлями, а мы пить и танцевать не будем, сворачиваем прямиком к главному входу.

Осел-охранник в одиночестве трется у дверей.

— Здарова. Дай телефон, — говорю, равняясь с ним.

Он смотрит на меня, на Кристину.

— Да конечно, два, три телефона! А меня потом по статье закроют, — ухмыляется, рефлекторно придерживает карман на форменной куртке. — Короче, так, Сань. Во-первых, вытаскиваешь Тигру, отмазываешь его или денег следователю даешь, хоть что делай, но чтобы свой косяк…

— Какой косяк? — влезает Кристина. — Ты в башке своей ослиной циферки прибавь, он или месяц там потусит, или десять лет.

— Но чтобы свой косяк… — повторяет осел.

Некогда.

Выкручиваю ему руку, прижимаю плечом к стене, шарю в кармане и достаю телефон. Он лягается и отскакивает к дверям.