Ката - дочь конунга

Маша обомлела. Она была не просто красива, она была восхитительна! Даже Ката не наряжала ее так красиво. Сейчас она чувствовала себя королевой, особенно под тяжестью искусно уложенных волос.

— Пламена, — Маша подбирала слова, — это… очень красиво!

Пламена, зардевшаяся от похвалы махнула рукой, мол, ничего не стоит.

Маша ужасно волновалась. Она одновременно боялась встречи со Светозаром и страстно желала этого. Второе казалось ей кощунственным в присутствии жены, но поделать она с собой ничего не могла. А еще ей хотелось прояснить наконец-то ситуацию. Маша плохо помнила встречу со Светозаром на торгу, только его расширенные о изумления глаза, но ей показалось, что он на нее зол. Нет, конечно, он имел на это право, но неужели, все двадцать лет он хранил обиду и не мог простить ее за то, что сбежала украдкой, не позволив проститься? Размышляя об этом, она дала себе слово, что при первой же возможности попросит прощения. Это, конечно, ничего не изменит, но снимет камень с ее души.

Трапезная в доме Светозара была просторная, широкая, освещаемая ярким дневным светом из трех больших арочных окон. Посередине стоял длинный стол, уже уставленный какими-то блюдами. Маша осмотрелась — место главы дома пустовало. Это слегка разочаровало ее, но не расстроило. Боярыня заняла свое место, рядом с креслом мужа, рядом с ней Ратибор, напротив, с серьезными лицами, близнецы. Дальше были какие-то люди, старухи в черных платках, мужчина средних лет, тоже в черном, с окладистой бородой, очевидно, священник. Почти в самом конце сидел мальчик, которого Маша видела играющим в саду вместе с близнецами — Богдан. Мальчик старался сохранять спокойствие, хотя подвижная натура и возраст требовали делать обратное. Рядом с ним сидела молодая женщина, что-то ласково шептавшая мальчику на ухо. Маша удивилась, почему ребенка отсадили так далеко, но, размышлять на эту тему ей было сейчас недосуг. Она остановилась у входа и ждала, пока боярыня обратит на нее внимание. Конечно, все тут же обернулись и уставились на нее.

— Ну, проходи, проходи! — боярыня повела рукой, унизанной кольцами, указывая на свободное место в середине стола, — красавица-то какая!

Смущаясь всеобщего внимания, Маша быстро пересекла комнату и присела на один из резных стульев, заботливо отодвинутым юношей в белом кафтане.

Слуги понесли перемены блюд. Священник коротко помолился, и семья Светозара приступила к еде. Маша думала, что все будет чинно и благородно, но оказалось все совсем не так. Сыновья Светозара что-то рассказывали и смеялись, боярыня улыбалась, глядя на свой выводок, было видно, что она гордится ими. Нянька, кормившая Богдана, то и дело удерживала его от того, чтобы вскочить и подбежать к боярыне с каким-то своим детским рассказом. Пару раз она все же не удержала его, но хозяйка дома не рассердилась, а внимательно выслушала малыша и ласковой рукой отправила обратно. Это походило на обычный семейный ужин, а не на трапезу в доме боярина, приближенного к князю.