Монохроматический свет

– В свободу.

– Ежели разрешишь мне задать тебе грубый вопрос…

– Задавай.

– Половину Дользандрии мы прошли. – Устало начал мужчина. От Конюхгральда мы шли до Старгрома через леса Ножа Мясника, бескрайние степи Пылелицего и навевающие грусть, пустынные окраины Плесневого Ветра. И кто знает, куда нас дальше заведет дорога. Много дользандрийцев мы повидали. Но мне интересно узнать твое мнение. Готова ли Дользандрия к свободе?

Рэйнер долго думал, прежде чем что-то сказать. Попытался что-то начать, но осекся.

– Мне плевать, кто готов, а кто нет. – Наконец, сказал Рэйнер. – Я готов.

– И то верно. – Мужчина оставил пустую миску.

– Спасибо вам за ужин.

– Пускай боги помогут тебе в пути.

– Мне достаточно вашей помощи.

Рэйнер поднялся, взял канистру с топливом и мягким шагом направился на улицу.

Пепел оставался на рыжей шерсти скьяльбриса, окрашивая ее в белые и серые цвета. Человек бы сейчас насмерть замерз. А коту то что? Хорошая все-таки штука – шерсть. Римгрий радостно припрыгнул, когда увидел Рэйнера.

– Я уже хотел было за помощью бежать! – Громко тараторил красарк. – Ну, что там? Еда? Топливо? Враги? Оружие? Хищники? Монстры?

– На, тащи. – Рэйнер отдал тяжелую канистру Римгрию и пошел обратно налегке.

Скьяльбрис шел по улице, размышляя над вопросом южноверца. Иногда он вспоминал разговор с Карзахом. Кто же из них троих был прав? Карзах считал, что Дользандрия не освободится, пока люди не устроят революцию в своем сознании и сердце. Рэйнер отдавал предпочтение воинственным настроениям. Только с оружием в руках, по его мнению, можно было сразить режим Лидера. Южноверец считает, что дользандрийцы еще не готовы к свободе. Возможно, он считает, что даже если в Дользандрии объявят свободу и главенство прав, дользандрийцы тут же найдут себе нового Великого и Всемудрого Лидера.

Сколько бы ни думал Рэйнер, он не мог ответить на этот вопрос. С одной стороны, как можно вообще мирно свергнуть этот тоталитарный режим? По людям стреляли с броневиков, когда они мирно выходили на улицы. Но если устраивать кровавый переворот, не сядет ли на пост главы государства очередной Лидер, как предсказывает Карзах? И чем отличается «Первый фронт», который так ужасал Рэйнера, от революционной группировки? Ведь они тоже ставят идею выше жизни. Но нужна ли такая жизнь, которую влачат дользандрийцы? Может, все-таки бывают моменты в истории, когда нужно отдать свою жизнь во имя свободы и безопасности своего народа? Рэйнер не мог на это ответить. Вопрос южноверца оказался не грубый, а очень трудный.

На одном из зданий висело знамя Дользандрии. Истертая, колыхавшаяся на ветру, доживавшая свои последние дни тряпка на ржавом железном древке, которое прочно держало этот убитый флаг. «Вот тебе и величие тоталитарной державы, – подумал Рэйнер, – загаженная голубями тряпка, реющая над трупами».