Электронная книга - «Невинность в расплату». Краткое содержание книги:
— Да. Моего лица и тела никогда не касался мужчина. Я готова расплатиться за ее предательство.
— Ты понимаешь, что это значит, Мария? Ты будешь никем. Даже не наложницей. Ниже, чем рабыней. Ты никогда не выйдешь замуж. Не родишь детей. У тебя никогда. Не будет. Ничего своего. И. Если. Мне не понравится. Я просто вышвырну тебя отсюда. И твоя семья никогда не примет тебя обратно.
— Я знаю.
Но лишь делаю шаг вперед. Позволяя тонкому халату лужицей упасть у моих ног. Шаг в пропасть.
Ведь теперь только от меня зависит жизнь всей моей семьи.
43 Глава 43
— Бадрид Каримович…
Ирма просачивается в полумрак комнаты.
— Вам бы… Поесть… Вот. Я принесла.
— Убирайся, — рычу диким зверем.
Еще одна вечность прошла, а Мари так и не приходит в себя.
Только руки все те же. Ледяные.
И капельницы эти, от которых я выть готов.
Больно. Они же делают ей больно, каждый раз втыкая иглы в нежную кожу!
Но это единственный способ поддерживать в ней жизнь!
А у меня уже нет ни сил, ни ярости, смотреть на ее заостренные побелевшие черты.
Совсем стала прозрачной. Кожа так и светится тонкой бумагой. Нос заострен. Губы будто выцвели.
И холодная.
Блядь, какая же она холодная!
Я за руки держу. Я не отпускаю!
Кто бы ни старался ее у меня забрать, а все равно не выпущу! Не дам провалиться туда. В окончательную темноту! Не даааам!
Только ледяная вся. Насквозь.
Все бы тепло в нее влил. Всю кровь бы свою отдал. Всю жизнь.
Но не проходит туда, в глубину, мое тепло. Ни хрена не проходит.
Слышишь ли ты мои слова, девочка?
Они думают, я безумец. Сумасшедший.
Неееет!
Я должен. Должен говорить тебе, как тебя жду. Потому что ты должна. Ты должна вернуться!
Сама так решила, да? Как говорят все. Все эти светилы, которых я все-таки вызвал, не послушав Авдеева.
Сама ты, говорят, не хочешь.
Но…
Ты должна знать. Должна слышать.
Если тебя ждут так, как я, ты просто не можешь! Не можешь не вернуться!
Набери воздуха. Побольше. Поглубже.
Тепла того, что в тебе, такой маленькой, такой хрупкой, так глубоко таится. Тепло, которое сносит с петель все. Природу. Устои. Все, что казалось нерушимым монолитом.
Набери его побольше. И выдохни!
Выдохни так, чтоб светом своим всю эту тьму заполнить! Где ты там?
Мне кажется, так и вижу, будто ты в вязком болоте барахтаешься.
Оно засасывает. Но ты должна! Ты должна бороться! Потому что ты… Ты сильная, Мари! Другой бы не под силу было бы подчинить моего зверя! Сильная! А я… Я не отпущу твоей руки!
Какая бы дрянь тебя туда не всасывала, я не отпущу! Не отдам тебя темноте!
— Бадрид Каримович…
— Я сказал — убирайся!
Рычу. Стряхиваю руку со своего плеча.
С каких пор это слуги так распустились, что позволяют себе такие вольности?
— Я вас прошу. Как родного. Как сына умоляю! Вам поесть надо. И отдохнуть. А еще… Там братья ваши у ограды. Вы велели никого не пускать, даже их… но они стоят намертво. Арман и Давид. Говорят, что не уйдут. Пока вы к ним не выйдете!
— Я тебе не сын, Ирма. И не родной. А им передай, что пристрелю если не уберутся! Пусть сами решают проблемы! Они мужчины! Пусть берут на себя ответственность! Я, в конце концов, не вечный! Так и передай! Пристрелю! И тебя пристрелю, Ирма, если еще хоть раз… Вот так… Посмеешь ко мне войти!
— Я же… Я же как лучше! Ради вас стараюсь! И что значит не вечный? Бадрид Каримович! Господин!
Падает на колени. Руки мне, блядь, целует. Только женского воя мне и не хватало!
— Вы ведь не думаете… Не надумали… Если она не очнется…
— Убирайся, Ирма. А то и правда пристрелю! Еще одна такая мысль!…
Даже не думай, девочка. Моя. Моя нежная. Даже не думай не очнуться. Не слушай ее. Не слушай ни темноту свою, ни дурную бабу.
Ты очнешься. Я не отпущу. Из любых лап тебя вырву. Только будь. Будь со мной! Бууууудь!
44 Глава 44
Мари
Резкий свет бьет по глазам, как только приоткрываю веки.
Едва-едва. Потому что кажется, на них гири тяжелые повисли.
Опускаю ресницы. Бьет. Бьет по глазам. Слишком тяжело.
Хочется пить.
А тело будто провернули через мясорубку.
Едва шевелю рукой.
Кажется, сил нет даже на короткое слово.
Хочу что-то сказать. Но с губ слетает только беззвучный вздох.
Зато руку, что едва нашла силы шевельнуться, тут же сжимает. Как в стальных тисках. Опаляет. Пронзает острой иглой. И жаром. Таким, что все тело насквозь исходить дрожью.
— Мари!
Будто в самой голове бьет надрывный хриплый крик.
— Мари! Не вздумай! Не вздумай проваливаться обратно!
Проваливаться? Куда? Я ничего не понимаю.
Только чувствую, что мою ладонь так сжимают, словно пытаются раздавить.
— Мари… Вернись… Вернись ко мне! Ты ведь уже! Уже открыла глаза! Очнись, моя девочка! Моя женщина… Моя любимая! Очнись! Вернись ко мне!
Это бред?
Этот голос. Надтреснутый. Хриплый. Чужой. И все же такой знакомый!
Я что? Сошла с ума где-то во сне?
Он не может. Он не способен говорить такие слова. Не в этой жизни.