Кублерос

– Нет ни Света, ни мудрости, нет мудрецов, и нет глупцов. А есть лишь Великая Бескрайняя Истина, которая существует, и любой свет – это лишь тень от тени ее света, а любая мудрость – лишь эхо от эха ее голоса. А я был послан сюда для того, чтобы однажды написать на заборе слово "Хуй".

Еще более смутились ученики, зароптали.

– Мы не понимаем, Учитель! Нам вполне понятны твои речи, ведь ты не первый год ведешь нас и сумел научить самого худшего из учеников понимать благородный смысл слов своих. Но нам не понятно – как такой великий мудрец, который все это время вел нас за руку в мире тьмы и хаоса, может думать, что он послан сюда для того, чтобы написать непотребщину на заборе!

И третий раз Учитель ответил им:

– Нет ни хаоса, ни тьмы, ни учеников моих, ни учителя вашего. А есть лишь Великая Бескрайняя Истина, которая существует, и любой хаос – только отголосок мысли ее мысли, и любая тьма – лишь тень ее тени. И любой ученик – первый учитель, а любой учитель – последний ученик во храме Истины. А я был послан сюда для того, чтобы однажды написать на заборе слово "Хуй".

И встали ученики, и заговорили горячо. Кто-то сказал громко: "Учитель ли мне этот сумасшедший?", и ушел. Кто-то сказал себе: "Знал ли я его все это время?", и остался, но в душе его зародилось сомнение. А кто-то промолчал, и просто сел обратно.

Прошли годы, на землю пришла война. И случилось так, что Учитель остался один в своем доме, хоть и стоял дом в величайшем из городов. И пришел враг к тому городу и вечером от войска прискакал посланник.

– Нас много, а вас мало. Ваши войска будут здесь еще не скоро, и если мы нападем, вы все умрете. Сдавайтесь, и мы пощадим вас. Люди впали в сомнение, начали бояться и жалеть дни свои, что было их так мало, а могло быть больше.

– Завтра утром солнце осветит стены вашего города. И только от вас зависит – падут ли эти стены, или будут стоять еще века. Напишите ваш ответ на камнях у ворот, и, как только первые лучи солнца коснуться стен, мы прочтем.

Гордо сказав это, гонец повернул коня и вернулся к своему войску, что стояло поодаль.

Сомнения и страхи еще более овладели сердцами людей. Встал старейшина:

– Дни наши коротки, а история города знает много веков, и будет знать их еще больше! Сдадимся врагу и признаем его другом и возьмем правителя из числа их. Кто за то?

Поднялось много рук – за сдачу города проголосовало много больше половины из числа тех, что стояли на площади. Вернее сказать, почти все – кроме только Мудреца, который молча стоял поодаль.

Сгустилась ночь. В знак того, что город отдает себя в руки войску, у городских ворот яркой краской было начертано "Вам!".

А чуть позже к стене подошел мудрец и той же краской, бочку с которой оставили прямо у ворот, начертал перед посланием "Хуй".