Сны Сципиона

На другой день я поднялся еще до рассвета и вернулся в город. Я занял дворец Гасдрубала[66] в крепости. Впрочем, дворцом эти постройки можно было назвать с большой натяжкой — несколько домов в один-два этажа с плоскими крышами окружали большой мощеный двор. Домочадцы Магона накануне сами вытащили свое добро из сундуков и свалили в кучу во дворе. Теперь двор был пуст, валялись только черепки разбитых сосудов. Да чернела лужица масла или вина, а, может, крови — не знаю, не стал вглядываться. Я захотел вымыться, и меня провели в ванную комнату, к большой встроенной в пол ванне, с облицованной мрамором дном. Сбоку к ванной комнате примыкала печь, ее тут же затопили по моему приказу. Какое наслаждение — прохладным мартовским утром погрузиться в горячую воду и смыть с себя вонючий пот многомильного перехода. Одевшись в чистые одежды и поверх — в начищенный до блеска панцирь, я направился на площадь. Телохранители не отставали от меня ни на шаг — я помнил, как легко в этих краях полководцы расстаются с жизнью от удара предательского кинжала.

Солдаты выгнали горожан из жилищ и собрали на площади к моему приходу. Жители имели вид подавленный и жалкий, грязные неумытые лица, вместо приличной одежды — лохмотья. Да и немудрено, у многих не осталось даже ведра или ковшика в доме, чтобы набрать воды, не говоря о плащах и туниках. Многие плакали — то ли опасаясь за свою судьбу, то ли горюя о тех, кто пал вчера на стенах или кого прирезали на улицах. Как потом мне донесли, среди жителей кто-то упорно распространял слухи, будто я решил всех перебить в отместку за гибель отца и дяди. Жителей было много — я даже поразился насколько много, — мой квестор насчитал что-то около двадцати тысяч.

Я велел выйти вперед свободным гражданам и их домочадцам. Они колебались, не ведая, что задумал проконсул. Быть может, велит убивать. Наконец один смельчак шагнул вперед, и тогда следом многие вышли. Теперь даже кто-то попытался сжульничать и сделать шаг, не имея на то права, но соседи тут же ухватили его за руки, а свободные вытолкнули назад в оставшуюся плотно сбившуюся толпу. Я велел квестору всех переписать и объявил, что после этого они могут идти по домам, что все они, как и прежде, свободные люди.