Пламя Колшара. Планета на границе с Периферией

Поместив растение в хроноколбу, в которой оно не завянет и не изменится до тех пор, пока его не извлекут, Морин поднялась. Окинув взглядом безбрежное море трав – каждая из которых наверняка отсутствует в классификации! – Морин вздохнула. Данное ей задание было похоже на издёвку. Ей будто в старой сказке сказали: «Найти то, не знаю что», – а она должна была мучиться, перебирая и проверяя всё, что попадалось ей на пути. Хотя, собственно, почему?

– Капитан, – окликнула Морин колшарца, который как раз собирал неподалёку образцы почвы.

– Что, энсин?

Его слова по-прежнему не звучали так тепло, как в первый день их экспедиции, однако Морин не услышала раздражения или интонации «отстать-и-не-трогай-меня», поэтому решила продолжать.

– Аш, здесь очень много растений…

– Я вижу.

Морин показалось, что уголок рта колшарца дрогнул, как бывало, когда он пытался скрыть улыбку. Она сочла это хорошим знаком.

– Даже если мы проведём здесь год, у нас не получится изучить их все. И тем более взять образцы, – Морин указала на сумку.

– И что вы предлагаете? – колшарец прищурился. В уголках его глаз собрались морщинки, и он тут же перестал выглядеть малолетним хипстером.

Морин подобралась.

– Капитан, если командование дало вам хоть какую-то дополнительную информацию, что-то, что может сузить круг поиска… – она осторожно посмотрела на колшарца. – То я очень прошу вас со мной поделиться. Исключительно для пользы дела, – поспешно добавила она.

Кхеф Шад задумчиво приложил пальцы к щеке. Он точно скрывал от неё что-то! Иначе зачем размышлять? Сказал бы «нет» – и дело с концом.

– Вы правы, энсин, – произнёс он. – Я не соврал, когда сказал, что командование не знает, что именно мы должны найти. Но кое-что известно. Если данные верны, то это растение содержит бета-карболин.

Глаза Морин удивлённо расширились.

– Капитан, но это…

Она осеклась, но колшарец не сводил с девушки внимательного взгляда. Он словно просил её произнести это вслух, и Морин подчинилась:

– Это же вещество галлюциногенной группы, – выдохнула Морин.

В Союзе не было двоякого толкования законодательства насчёт изменяющих сознание веществ: всё, что воздействовало на гуманоидов сильнее, чем алкоголь крепостью в 10%, было строжайше запрещено. От бабушки Морин слышала, что когда Земля только вступила в Союз, это вызвало много проблем – людям было тяжело отказаться от привычек, даже если привычки эти разрушали их. Но едва они поняли, что новый закон – не шутка, и что даже за столь милую сердцу «водочку» можно загреметь в тюрьму или на исправительные работы, как привычки изменились.

У использования запрещённых веществ могло быть только одно оправдание…

– Пожалуйста, – сказала Морин едва слышно, – скажите мне, что цель исследований – медицинская…

– Хотел бы я ответить вам так, – капитан Шад вздохнул. – Но на самом деле я сам не знаю.