Мама Таня 1:0

– Так тёлка твоя? – в свете фонарика густые брови лысого соединились в одну линию, а нос сморщился как у мопса. Главарь предполагал, что таким образом его лицо имело грозный вид. – Не тёлка, а Таня, это, во-первых, во-вторых, этого кроме тебя и твоих дружков не видел. В том числе и я, – на этом разговор закончен. В этот момент Сергей почувствовал, как по спине пробежал гадливый холодок предчувствия опасности. В мгновение на его шее затянулась удавка из шарфа, а под локти Сергея схватили в железный обруч ещё двое. Как шакалы, исподтишка. Стальной луч фонаря светанул в глаза. Лысый принялся рьяно шарить по карманам джинс и куртки Сергея. – Ох-ох-ох, телефончик, – авторитет в кожанке включил сотовый и пролистнул записную книжку. – Так, так…о, Танча…, – лысый мерзко ухмыльнулся, скривив рот, – А че не не БТР, или как там? – раздался за спиной дружный гогот. – А, танк, простите, – самоуверенный пацан размахивал перед носом Сергея гаджетом. – Слышь, прекрати этот театр, зрителей все равно нет, -прохрипел разозлившийся парень, шарф затянулся на шее туже, вдавив кадык. Сзади по голове прилетел увесистый подзатыльник. Сергей сжал скулы, мышцы напряглись и вздулись. Он попытался, осторожно, ослабить хватку на локтях. Почувствовал боль через куртку от впившихся пальцев. Получив преимущество, он резко подскочил, воткнув хлесткий удар двумя ногами в пластилиновое тело Лысяка. Оттолкнулся. Перенёс вес тела, в невероятном кувырке вывернулся и остался позади шпаны. Те замерли в недоумении. Вот тебе и дрыщ. – Телефон вернули на базу, быстро, – Сергей уже не сдерживал эмоций. Он кричал, тело билось в дрожи от выброса адреналина в кровь.

– Эй, полегче с приемчиками, – предводитель шайки надломившимся голосом от испуга попытался взять ситуацию под контроль, отпрыгивая в сторону. Руки его забавно разлетелись в сторону, лицо вытянулось, от чего он стал похож на цаплю, высматривающую лягушку в болоте. Тощие ножки в варенках зацепились друг за друга, и парень плюхнулся задом на выщербленный асфальт. Как мог гроза района быстро вскочил, и Сергей выхватил взглядом блеснувший под фонарём кусок стали в руке гопника. «Нож?», – напрягся он. Лысый осмелел, за пару шагов приблизился к жертве. – Щас автограф поставлю, я ж знаменитость, где? Тут? Или тут? – взмахи заточкой перед лицом не казались устрашающими. Раздражали скорее, как зуденье комара. – Слушай, как тебе там? Не пугай пуганного, а взялся за нож бей, другого шанса не будет, – голос Сергея был словно чеканный шаг. Твёрд и уверен. – Ты че, вообще бессмертный? – лысый напрягся. Надо держать лицо перед сворой дружков, и дело принимало серьёзный оборот. Его бугристое от оспин лицо расплылось в гнусной улыбке. Авторитет резко дернулся вперёд, изображая укол шпагой. Сергей лишь напряг пресс. И встал в боевую стойку, закрыв левой корпус, а правую руку чуть выставил вперёд на уровне лица. Ожидая зрелища, столь редкого, в пригородном захолустье, парни включили фонарики на телефоне. И расступились. ⠀ Цапля кружила вокруг, вытягивая шею, размахивая руками в кожанке, и переставляя неуклюже ходули. Заточка была еле заметна под длинными рукавами куртки. – Давай, короче, махнемся, ты мне адрес девахи, а я тебе здоровье? Норм сделка? – стая зашипела. – Бессмысленный разговор. Если я начну говорить по понятиям, и подтяну сейчас тебя на эту перспективу, ты мне проиграешь. Никакой сделки. Вас толпа, напали со спины как шакалы, моё оружие – слово, твое- заточка и непонятные предъявы. Что и кто у тебя украл не знаю, киношек насмотрелся? – Ты под кем, такой борзый? Я не понял, – рука с заточкой шелестнула совсем близко. Сергей, словно пританцовывая, легко уклонился. – Под кем, или под чем, ты? Я под небом дышу свободно, хорош качели эти качать, у тебя конкретно ко мне какая претензия? – Сергей прижал подбородок к груди, скулы заострились. Брови сдвинулись, и он сделал шаг вперёд. ⠀ В этот момент нога его подогнулась, под колено жёстко всадили со спины. – Сволочи, – выплюнул яростно падающий на колени парень. – Я же предлагал сделку, – волчьи глаза вперились в его склоненное лицо. Рука-заточка свистнула по щеке, прожигая свежую рану. Хлынула кровь. Гул одобрения поддержал главаря. – Где она? – зашипел в ухо лысый. – Не знаю, – так же шипя, сквозь зубы, процедил Сергей. ⠀ Тревожную тишину разорвал высокий, прерывающийся женский голосок. Где-то из-за облетевших жасминовых кустов донеслась песня невольниц. Да так пронзительно, все ближе, насыщеннее, больнее лилась музыка. Липкие слова из арии пронзали смыслом, то матовые, то яркие тона наполняли мелодию красками. В тени аллеи появился хрупкий, точеный силуэт. Девушка. Пела так, что голосок её парализовал всех, сковал волю, приковал ноги к земле. Фигура медленно приближалась. Светящиеся гаджеты с удивлением и ужасом одновременно направились на источник звука. Резко песня оборвалась и голосок – колокольчик огрубел, бросая вопрос за вопросом как дротики по мишени: – Кто меня искал? Ты? Или ты? Какая-то проблема у нас? – девушка размахивала увесистым предметом. Серёжа сразу понял это, потому что она постоянно меняла руки или держала его двумя сразу. И руки дрожали. – Верни телефон, дура конченая, знаешь сколько отвалил за него? – огрызнулся главный. Шайка не шелохнулась. Сергей поднялся, зажал ладонью кровоточащую щеку. Двинулся первый навстречу Тане. – Тань, беги, – Сергей ускорился, вытянув руку вперёд словно пытался заслонить невидимым щитом девушку от опасности. – Эй, однажды я услышала одну вещь: «Есть два типа людей: одни катят мир, а другие бегут рядом и орут: «Куда катится этот мир?». Так вот, – зловещую напряженную тишину разорвал выстрел. – Неет, – протяжный крик. Сергей рванул навстречу девчонке. Лысый упал. Следом как перезревшие плоды со старой яблони на остывший асфальт плюхнулись один за другим его прихвостни. – Танька, ты что творишь, – Сергей задыхался, ощущая кожей непоправимое. Он вцепился мёртвой хваткой в руку со смертельным оружием. Дуло уперлось в ремень джинс. В нос парню ударил запах, похожий на тот, что витает в тамбуре переполнение старой электрички. И едва уловимый – пороха и машинного масла. Танька сопела, но пистолет не отдавала. – Отдай, – цедил Сергей, чувствуя, как рука девчонки дрожит, трепещет, как натянутая тетива, готовая взорваться стрелой. – Не отдам, я сказала, я не прогибаюсь. Мир пусть под меня прогибается, – шипела Таня. – Дура ты, в тюрьме твои цитаточки не пригодятся, отдай, говорю. Я пацифист, слыхала про таких? Сейчас разожму руку, прости, си�