Здесь все взрослые [litres][All Adults Here]

Другие девчонки – с которыми она до недавнего времени дружила, те, что пьют остывший кофе из чашек, забытых на кухонном столе родителями, а иногда отваживаются и на глоток водки из холодильника – могли бы в нужную минуту укрыться в туалете, а потом сойти с поезда на остановке с более экзотическим названием, например Рим (пусть даже Рим в штате Нью-Йорк) или Ниагарский водопад (хотя у нее нет с собой плаща, да и рано ей в такие авантюры пускаться), но Сесилии не хотелось так подставлять родителей. Тем более сейчас. Нет, правда, что будет, если она не сойдет с поезда? Трудно даже представить. Астрид уж как-нибудь сообразит, что делать, она и поезд остановит, и прочешет двенадцать ближайших станций. Вполне возможно, у нее в ящике со всякой рухлядью лежит рация для прямой связи с проводником. Ну тогда держись, Сесилия! Родители вскочат в следующий поезд и устроят друг другу разборки, а потом в Большом доме разборки продолжатся, мол, кто же в этом виноват, и им даже в голову не придет, что они и виноваты, кто же еще? Называется, размечталась – у нее всего сорок долларов и кредитка, привязанная к родительскому счету в банке, так что если она и решится всех поставить на уши, надолго ее не хватит.

Вокзал в Клэпхэме оказался длинной платформой, по обе стороны пути, эдакий рот со скобками для исправления зубов. Вдоль путей бежит река Гудзон. Сесилия с помощью проводника выгрузила на платформу два огромных чемодана и едва не умерла от смущения, когда проводник стал выкрикивать имя бабушки. Его голос громыхал, заглушая урчание поезда, шелест проезжающих машин и чириканье птиц над головой. Чтобы попасть в здание вокзала, надо протопать по длинной ненадежного вида лестнице в зал ожидания со скамьями из деревянных перекладин. Наверное, Астрид сидит там. На платформе никого не было. Кто-то городов боится, однако Сесилия знала: это любители дурацкой статистики, которые насмотрелись фильмов про Бэтмена. Чего пугаться в месте, где тебя всегда окружают сотни людей – если что, твой крик кто-нибудь да услышит. Сесилия, девица современная, знала: цвет ее кожи и экономическое положение означают, что ее крик не только услышат, но и скорее всего придут на помощь. Впрочем, поскольку она девочка, родители на всякий случай научили ее держать между пальцами ключи от квартиры, как какой-нибудь Росомаха из комикса.