Ветви на воде [litres]

– Два доллара сорок три цента. Спинорогую рыбу, если хотите, могу ободрать плоскогубцами. Так будет лучше, а вам обойдется всего в тридцать центов. Итого два семьдесят три.

– Пойдет, – сказал мужчина.

Я заметил, как Карл подошел к Томми и что-то ему сказал. Томми посмотрел на меня.

Я сделал вид, что ничего не замечаю, но мое сердце совершало кульбит за кульбитом. Я был сам виноват, и никто не принял бы мою сторону. Я был в отчаянии и назвал более низкую цену, и думал теперь, сколько из заработанных денег мне разрешат оставить.

Не привыкший чистить так много рыбы, я закончил позже всех и получил два доллара семьдесят пять центов, потому что сдачи у меня не нашлось.

Поблагодарив его, я направился по грунтовой дороге к шоссе, надеясь, что смогу удрать и мальчишки меня не остановят. Не тут-то было. Они окружили меня, как стая диких собак – свою добычу. Я обвел взглядом их лица, среди которых не было ни одного дружелюбного. Я оказался в ловушке.

Разговор начал Томми.

– Карл говорит, что ты снизил цену на чистку рыбы.

– Ну и что? – спросил я так, будто не совершил ничего из ряда вон выходящего. – Тут нигде не написано, что цена четкая.

– Нет уж, – отрезал Томми тоном, не предвещавшим ничего хорошего. – Нигде не написано, но все и так знают. Цена за чистку рыбы – десять центов за фунт. Ни больше, – его голос стал стальным, – ни меньше.

Я слышал, как колотится мое сердце.

– Я не знал. И мне очень нужны деньги.

– Карл, – Томми говорил с Карлом, но смотрел по-прежнему на меня, угрожающе ухмыляясь, – а тебе нужны деньги или ты их в море кидаешь?

– Конечно нужны, – ответил Карл.

Томми не сводил с меня глаз.

– Всем нужны деньги, малявка. Поэтому мы тут и торчим. Мне нужны деньги на сигареты.

– И мне, – сказал Карл, и я вновь повернулся к нему. – Что я теперь должен курить, а?

– Может, подожжем его и раскурим? – предложил кто-то, и вся компания закатилась жестоким смехом.

– Простите, я не подумал. Такого больше не повторится, обещаю.

– Уж хоть в этом ты прав, – заявил Томми. Он обвел взглядом мальчишек, и я понял, что это сигнал нападать. У меня в мыслях сразу возник вопрос о том, на что я буду похож, когда они со мной закончат.

Они стремительно набросились на меня, стали бить кулаками и ногами. К счастью, летом мало кто из нас носил обувь. Тем не менее мой бок пронзила острая боль, когда меня ударили ногой по ребрам. Я ощутил вкус крови, когда Карл стукнул меня кулаком в рот. Я чувствовал, как расшатываются зубы, как вспухает разбитая губа. Мне казалось, что мой нос сломан; один глаз уже не открывался.

В конце концов мальчишки решили, что с меня хватит, и снова встали в круг, чтобы рассмотреть меня, как стая диких зверей – убитую добычу. Карл залез в мои карманы и забрал все деньги, включая десять центов, которые я нашел по дороге сюда. Я думал, мне повезло, когда я их нашел.

Я лежал и плакал, ощущая свою беспомощность и нечто еще более ужасное. Где я возьму деньги, чтобы накормить Скелета? Не могу же я таскать продукты из дома. Если родители об этом узнают, они тоже меня побьют, хотя это было у нас не принято, но вот за воровство у семьи меня в любом случае ожидала жестокая порка.