Человек из преисподней. Крысы Гексагона
- Автор: Шабалов Денис Владимирович, Манасыпов Дмитрий Юрьевич
- Серия: МИР - ДОМУ #3
- Год: 2021
- Язык: русский
- Жанр: Боевая фантастика
Электронная книга - «Человек из преисподней. Крысы Гексагона». Краткое содержание книги:
Выходной - один день в декаду. Лишь один день, когда позволено чуть больше, чем в рабочие будни. Всё остальное время - беспросветная пахота под постоянным надзором стальных машин и надсмотрщиков-капо. Сон - в душных влажных камерах на сотню мест, еда - помои, жизнь - говно. Но люди с номерами на серых робах не знают другой.
Способен ли человек в таких условиях сохранить человеческое внутри - или его удел превратиться в крысу? Осталась ли верность, честь, совесть, добро и уважение к людям - или всё это давно уже сгнило в нём? Способен ли он сплотиться для борьбы - или возобладает крысиное? Способен ли на самопожертвование? Способен ли поверить? Способен ли он вырваться из мрачных бетонных стен Гексагона, когда придёт тот, кто знает, как это сделать?
Женщин у нас держат отдельно. Их мало – на каждый из восьми модулей Гексагона только один отряд. Сотня-другая крыс женского пола. Нам повезло – крысочки нашего модуля обитают неподалеку и мы имеем удовольствие лицезреть их каждый день. Каждое утро и каждый вечер. И мне кажется иногда, что у машин есть отличные психологи, знающие человека на ять – женщина, пусть даже и в серой мешковатой робе, манит крысюков, заставляя пахать еще усерднее. И эта эффективность труда, этот стабильно высокий коэффициент производства машинам наверняка очень нравится.
– Быстро, быстро, быстро!.. На порядок!
Задних уже гасят по жопам палками, и наш отряд срывается с места.
– На порядок!
– На порядок!..
Капо горланят и горланят, искусственно взвинчивая градус суеты – но мы прекрасно знаем распорядок, за жизнь он въелся намертво. Сделал дела в сортире – приступай к порядку. Порядок простой. Тощие матрацы, куцые одеялки и валики, прикинувшиеся подушками, – разложить-заправить-натянуть. Пока нас гоняют в сортир, это добро лежит расхристанное и пытается хотя бы чуть просохнуть – но бестолку: в камерах душно, и мы, вынырнув утром из липкого влажного дерьма, вечером снова возвращаемся в его объятия. Полы должны быть выметены и не иметь отпечатков. Каким бы грязным ты ни явился вечером, уделавшись по самые уши в масле и смазке, в компосте или человечьем дерьме – пол должен сиять. И мы пидорасим его дважды в день, утром и вечером. Потолки… потолки надо чистить от паутины. Пауки пришли сюда вместе с крысами, они плодятся в душном воздухе Гексагона как кролики, эти мохнатые многоногие паскуды частенько падают в наши постели, и поговаривают, что могут даже сосать кровь… Врать не буду, не видал – но каждый раз, увидев паука, я давлю его без жалости. Впрочем, в наших постелях мы находим и мокриц, и клопов, и уж тем более – больших жирных тараканов. Армен говорит, что раньше таких и не видывали. Может, и мутанты… И порой только диву даешься, как они не отожрали ночью кусок твоей задницы.
– Порядок, крысы! Время!
Пятнадцать минут на все про все.
– На счет! – рыкает Смола и зыркает на сыкуна.
Сыкун – новенький. И как бы ни звали тебя до того, как ты прибыл в Гексагон – здесь тебе дадут новое имя. Сыкун – подходящее. Обоссался на разводе, замарал, как говорится, честь, совесть и доброе имя. Но Смола благороден аки жентельмен: после дожимайки в себя приходишь не сразу, порой нужно пару часов – и старший бугор дает ему время. Проявляет жалость к чужой боли – стоять и считать куда проще, чем сраным веником порхать по камере с ведром и тряпкой.
«Ваш Смола, – как-то сказал Док, разнежившийся после барбитуратов с морфином, – прямо сраный лорд Байрон…»
Новенький встает на счет, начиная озвучивать время. Собьётся – получит по почкам. А после воздействия Смолы на почки номера последний обычно неделю ссыт кровью.
– Счет пошел! Раз! Два! Три!..
Я отхожу в наш угол, к буграм. На планерку. Каждое утро начинается с планерки: жизнь камеры – и бугров, и номеров – зависит от нее. Ибо планерка дает хабар, так необходимый отряду.
– …Тридцать семь!..
Объяснение просто, как обоссаный в толчке палец. Если, оборвавшись с крюка, тебе на руку упадет деталюга механизма – похер какого, КШР или боевой машины – ушибом ты не отделаешься, куда вероятнее перелом. И если ты нормальный чел – тебя прикроют, и ты, скрипя зубами от боли, вечером вернешься в камеру. Покоцаный – но живой. Ты придешь к нам и попросишь помощи.
Мы, дождавшись отбоя, спросим разрешения у капо – и оттащим тебя к Доку в Медчасть. Витающий во Вселенной после очередного эксперимента с дурью Док может и не проснуться – и тогда утром на телесном осмотре капо, ночью разрешивший визит к Доку, выведет тебя из строя и доложит о повреждении инвентарной единицы ближайшему контроллеру. Ты, обосравшись от страха, дернешься бежать – но контроллер срежет тебя очередью. И тебя отнесут в Химию на компост. Если же Док придет в себя – ты спасен, ибо лечит он даже в состоянии разговора с Внеземным Разумом.
Ты спасен – но после этого есть два варианта: либо в бездонный карман Дока перекочует что-то из нашего хабара – либо он даст задание. И на очередной планерке мы будем решать, кто займется делом. Ибо долг, не отданный Доку, грозит отлучением от Медчасти. А это та же смерть.