Исчезновение Ивана Бунина [litres]

После смерти химика Альфреда Нобеля, невероятно обогатившегося на изобретении динамита, Шведская академия получила право ежегодно чествовать писателя, внесшего наиболее выдающийся вклад в мировую литературу. Соответствующую премию основали и впервые присудили в 1901 году.

«При академии, – объясняли любознательному советскому послу, – сформирован экспертный совет, который делает выбор в соответствии с критериями, установленными филантропом Нобелем». Но та задавала все новые вопросы.

Коллонтай узнала, что в первый год существования премии набралось несколько десятков кандидатов. Все они были родом из Западной Европы, в основном из Великобритании, Франции, Германии и Испании. Заваленные заявками, ученые мужи из Нобелевского комитета не могли прочитать все поступившие в жюри книги. Это было попросту невыполнимой задачей.

Чтобы облегчить себе труд, академики поменяли подход. Первыми внимания удостаивались заявки, поданные официальными и уважаемыми государственными учреждениями – например, Французской или Испанской академией. Если в стране не было своей академии, действовали иначе.

В своем выборе Нобелевский комитет полагался также на мнения университетов и писательских ассоциаций. От заявок не было отбою: все литературные школы, кланы и объединения мечтали, чтобы их представитель заслужил престижную награду. Однако и этим эрудированным и высокообразованным людям не всегда удавалось избегать мелких дрязг, бурных споров и бессмысленных ссор. Впрочем, члены Шведской академии понимали, что литераторы – люди со своими слабостями, и относились к эксцессам спокойно.

С начала века в список нобелевских лауреатов по литературе попал лишь один неевропеец – индиец Рабиндранат Тагор. Философ, художник и композитор, он писал на бенгальском, а в своих выступлениях никогда не забывал напомнить о крайней бедности своей родной Калькутты. Тагор был давним другом Советского Союза.

За обедами в «Гранд-отеле» Коллонтай не упускала возможности напомнить об этом своим шведским гостям. Разве связи индийского гуманиста с СССР не легитимировали в какой-то мере политический выбор советских руководителей? Разве они не служили своего рода оправданием идеологических и культурных ориентиров, которые утверждал в своем творчестве Максим Горький?

Лишь одна женщина заслужила Нобелевскую премию по литературе – Сельма Лагерлёф. Писательница, которую считали столпом Шведской академии, уклонилась от приглашения советского посла. А Коллонтай так рассчитывала на ее поддержку! Лагерлёф сослалась на свою занятость. Может быть, боялась не устоять перед легендарным обаянием русской феминистки?