Исчезновение Ивана Бунина [litres]

В тот день писатель ясно изложил Брачу свою позицию по отношению к СССР. Невозмутимо и даже холодно он объяснил, что его не устраивает положение творческой интеллигенции в пролетарском государстве. До него доходили многочисленные слухи о печальной судьбе литераторов, недостаточно яростно отстаивающих ценности пролетарской культуры. Фактически они были лишены возможности творческого самовыражения.

Писатель не скрывал горечи и возмущения, которые будили в нем некоторые действия Москвы. Свидетельства достойных доверия очевидцев, побывавших в СССР, наводили его на мысль о том, что в стране творятся недопустимые вещи. Возможно, настороженность Жида объяснялась тем, что ни на одно из писем, адресованных его другу Горькому, он так и не получил ответа.

Брач слушал молча. Вот уже полчаса они бродили по аллеям Люксембургского сада. В небе плыли кучерявые облака. Брач заметил, что Жид то и дело бросал заинтересованные взгляды на проходивших мимо юношей. Внезапно разбушевавшийся ветер поднял клубы пыли, и собеседникам пришлось искать укрытие.

– Может, пропустим по стаканчику? – кивнув на ближайший бар, предложил агент Коминтерна. – Похоже, этот ветер не стихнет до вечера.

В баре Брач начал убеждать Жида, что все его опасения основаны на пустых слухах и домыслах, которые распространяют враги рабочего класса. После прихода к власти Ленина и его соратников представители творческих профессий пользуются неограниченной свободой. Доказательство? Невиданный взлет всех видов искусства, наблюдаемый в Советском Союзе. Молодые таланты громко заявляют о себе в архитектуре, кинематографе, живописи и добиваются огромных успехов.

– Разве великий писатель и близкий друг Сталина Максим Горький смирился бы с ограничением творческой свободы? – воскликнул Брач.

Но этот убийственный аргумент, который агент регулярно пускал в ход, чтобы обезоружить критиков советского режима, не произвел на Жида ни малейшего впечатления. Француз не был наивным человеком. «На лжи ничего прочного не построишь», – заметил он и заговорил о русских эмигрантах, в том числе о Евгении Замятине.

– В издательстве «Галлимар» вышел роман «Мы», запрещенный в СССР. Вы не в курсе? Это роман-антиутопия, действие которого происходит в XXXII веке. На самом деле это памфлет, бичующий роботизированное общество, жестоко подавляющее свободу. Кое-кто видит в этой книге сатиру на нынешнюю Россию.

– Гм…

– Еще я слышал, что рассматривается кандидатура Ивана Бунина на присуждение Нобелевской премии по литературе. Если я правильно понял, вокруг Бунина зреет хитроумный заговор под руководством Александры Коллонтай с целью не допустить его избрания. Во всяком случае, так мне говорили мои шведские друзья.

Захваченный врасплох, Брач не нашелся с ответом.

– Государству не следует лезть в подобные дела, – продолжил Жид. – Шведская академия имеет право присуждать свою премию кому захочет. Никакое вмешательство извне недопустимо. Надеюсь, вам ясна моя позиция?