Чеченские лабиринты. Устами журналистов. Книга 1
- Автор: Рябцев Егений Алексеевич, Калинин Михаил Антонович
- Год: 2007
- Язык: русский
- Год: Литфонд
- ISBN: 5-7509-1194-2
- Жанр: Публицистика
Электронная книга - «Чеченские лабиринты. Устами журналистов. Книга 1». Краткое содержание книги:
— Козыряют, едрени-фени, бизнесом. Не бизнес это, а лавочная тусовка! — И тут же, в довершение разговора, Семен Игнатьевич страдательно заголосил:
— Сумасбродные грезы!.. Со времен Гришки Отрепьева Русь не знала такого блефа… на грешную землю влас-тям бы опуститься… Я — за перемены, но против ихней бордели Мавроди-Голубковой… В лавочках — куры, масло, сладости — забугорные… Шмотки, лимузины, телеки — штатовские, японские, китайские, немецкие, турецкие… А где нашенские товары? Погубили на корню свои технологии! А мы — козеловатые, все бодаемся между собой…
Он помедлил, передохнул и снова закряхтел:
— Э-эх ты, друг сердечный! Я — за частника, я — за частный капитал, я — за собственника! И коммунисты уже за это, мать их так… крепкий хозяин добро во двор несет, а не за моря и океаны… Хм-хм, не воровским путем стаскивают чужой скарб, а честно, по-мужски вкалывает…
Нарочито ни на минуту не меняя сердитого лица, словоохотливый прохожий повелительно и без умолку тарахтел: «Я и с совдепией был не в ладу. Однажды с выпивохами загремел в вытрезвитель, влепили партийный выговор… Чуть погодя кто-то накропал на меня анонимку в райком партии, будто бы я, токарь, спер заводские материалы и дачу с мансардой отгрохал. Покопалась в грязном белье комиссия… Присовокупили вытрезвитель, да еще якобы я за чужой женой увивался. Светкой зовут, начальника цеха благоверная… Ухаживал это точно, но не успел дотронуться. А здесь работяги депутатом райсовета выдвинули — не пролез… Сексоты опять забросали анонимкам обком — и депутатство гавкнулось… Может и КГБ прослушивало телефоны, когда я здорово поливал при Горбачеве советские порядки… В анекдоте не придумаешь: по заводскому радио хвалили, в многотиражке описывали за победу в социалистическом соревновании, на доске почета красовался, ударником коммунистического труда значился, финтифлюшки имел-две медали, грамоты всякие… То-то… А тут чертяка Ельцин посулами нас заворожил! Кинулся за ним как в омут!.. Плюнул на коммуняк, надоело по горло… за очередного вождя отдал свой голос… — Лозовский широкой ладонью вытер горящее лицо и не спеша, то и дело замолкая выкладывал свои мысли, как будто вырывал их прямо из сердца:
— Ельцин райские кущи сулил… Ну и что? Поверил, как куму… Признаться сказать: нынче, дуралей, ропщу, еле-еле душа в теле теплится, расхлебываю нужду. Страдаю… Прозябаю, как Диоген в темной бочке… Не милостив русский монарх оказался… Его девиз: «Кто смел, тот и съел», «Кто палку взял, тот и капрал»… Парламент — подзаборная шавка, чуток тявкнет и спрячется в кусты-.. Оппозиция прищелкнута… Треп беспардонный оглушил, во лжи погрязли «демократы»… Они теперь называют себя реформаторами, вновь перекрасились бывшие коммунисты…
— Срам! — подзадоривал постороннего человека Москаленко. — Тонем в навозной жиже, увязли в выгребной яме…
— Объегорили меня… — понурив голову, бубнил разъяренный собеседник.
— Вкалывал токарем на оборонке, засовывал в синий чулок рублики… Хватило бы на «тачку» и на черный день, а тут на тебе — бах, как обухом по чердаку, цены вольно загуляли… И плакала моя «капуста», лопнула мыльным пузырем. В один миг гол как сокол стал…
Жирный увалень выпалил все это не переводя дыхания, чтобы Москаленко заразился его поспешностью. Он вытянул короткую морщинистую шею, как гусь, и сглотнул невыносимую горечь:
— Знаешь, о чем я мечтаю? Вон Петр Первый погнал же турок из-под Азова… Украинцы и белорусы ухандока-ли на выборах обоих беловежских зубров — президентов Кравчука и Шушкевича… Крым, Севастополь не отдадим. Мы не хуже братьев славян, не хухры-мухры какие-нибудь! Очередь настала за обездоленными. Охи общиплет же наш люд перья «демократам» на выборах! Я не лакейничаю. Скажите: наплел, наплел. Я не могу жить без друзей из Закавказья, Средней Азии. Объединимся. Жаль только в эту прекрасную пору жить не придется ни мне, ни тебе… Вот подружимся с Белоруссией, тогда все братья протянут нам руку…
И они расстались, как в море корабли, каждый в свой порт — постоянной прописки.
Москаленко брел домой, никуда больше по пути не приворачивал. Но ему не хотелось уходить — рядом, усевшись на низком заборе из досок, мужчины пили пиво из трехлитрового баллона, разделывали крупного серебристого леща. Было бы славно подсесть к ним, потолковать о том, о сем без занудливой политики, утихомирить мучившую его одышку. Боли нет — воздуха не хватало. Подождав, пока уляжется покалывание в боку, он медленно двинулся дальше…