Акулы во дни спасателей [Sharks in the Time of Saviors]

Но пожертвованиями дело не ограничивалось. Я написал про акул в заявлении на поступление в Академию Кахена, ведь приемная комиссия наверняка тоже слышала обо мне. Я поступил в лучшую частную школу штата — на полное обеспечение, как и все коренные гавайцы, — хотя учились в ней дети таких богатых родителей, что куда там Джеймсу со Скайлером.

Мои родные, особенно Дин, видели, что со мной происходит, — как стремительно я поумнел, точно мозг волшебным образом помог мне обскакать всех одноклассников. Да и укулеле — те песни, которые я научился играть. Он настоящий талант, говорили учителя маме с папой, и те сияли, как солнце. Родители без конца повторяли, что у меня дар. Прямо при Дине и Кауи.

Вот так обстояли дела, а тут мой брат с Джеймсом и Скайлером, ну и я. Они прекрасно помнили все эти разговоры.

— Ну так что, Дин, — сказал Скайлер, — я попробую с ним или как?

Дин посмотрел на меня, заулыбался, но внутренне поежился, я клянусь, — может, не хотел доводить до крайности, в конце концов, он мой брат. Однако потом ухмыльнулся.

— Все попробуют по очереди, Ноа, — объявил он.

Нелегальные салюты — красные, синие, золотые, какие позволено запускать только отелям, — ухали в черноте над нами, отбрасывая наши тени на оштукатуренные стены Скайлерова особняка.

— Ты же тяжелее меня фунтов на сто, — сказал я Скайлеру. Как будто это поможет. Как будто хоть что-то поможет.

— Не боись, — ответил Джеймс. — Чё ты как девочка.

— Давай кулак. — Скайлер шагнул поближе, ударная рука его подрагивала. Он навел ее на меня, медленно и крепко сжал пальцы, я заметил, что костяшки ободраны до крови, кожа висит. Из-за угла долетал гул вечеринки, искристый стук громоздящихся пивных бутылок, потом петарды, бах-бах-бах.

— Хватит. — Кауи встала руки в боки, голос у нее был тоньше, чем у нас всех. Мы, пацаны, застыли, мы и забыли о ней, а она тут, рядом со мной, сестра, младше меня на три года.

Я снова взглянул на Дина и тут же об этом пожалел, даже до сих пор вспомнить стыдно. Я-то думал, что он вмешается, скажет — это была шутка; разумеется, подросток, вымахавший со здорового мужика, не может состязаться с мальчишкой.

— Давай, мах, — подначил Скайлер. — Первый раз, что ли? Выше руку.

Я поднял кулак. Дин лениво прислонился к стене, скрестил руки на груди.

— Ноа, не надо, — сказала Кауи.

— Уходи, — ответил я. — Тебя это не касается.

Скайлер занес кулак. В шести дюймах от моего. Наши костяшки: у него уже в ссадинах от ударов, у меня гладкие, тонкие, — даже я догадывался, чем все закончится. Скайлер замахнулся, чтобы меня ударить, я отшатнулся.

— Не дергайся, — сказал он и другим кулаком ткнул меня в плечо — синяк будет, как после прививки. — Давай заново.

Мы снова навели кулаки друг на друга. Я изо всех сил напряг запястье, постарался представить, что я статуя, поезд, каменная стена, не дрогну, не сломаюсь, но тут Скайлер меня ударил. Костяшки щелкнули.