Акулы во дни спасателей [Sharks in the Time of Saviors]

— Сколько? — спросила я.

— Может, пару месяцев, а дальше начнутся проблемы, — ответил он.

— И что будем делать? — уточнила я, хотя знала ответ.

— Позвоню Ройсу, — сказал он. — Мы уже это обсуждали.

— Ройс живет на Оаху, — заметила я. — Это пять билетов на самолет. Другой остров, большой город. В городе жить недешево.

Но он уже встал и пошел в ванную. Включился свет, потом вентилятор, зашипел кран, забарабанила вода о раковину, отец отдувался, влажно причмокивал: умывался.

Мне вдруг захотелось что-нибудь расколотить, до того все было мирно и покойно. Твой отец вернулся в спальню.

— В общем, я решил, — сказал он, — буду торговать телом. Маху[15] получат мою околе[16], а дамы — мой бото[17]. Я сделаю это ради нас. Я сделаю это ради тебя, — помолчав, добавил он и оглядел себя в нашем длинном зеркале: он был без рубашки. — Сама посмотри. Сколько секса в этом теле.

Я хихикнула, обняла его сзади, обхватила за грудь, не обращая внимания, что та чуть обвисла, словно у щенной суки.

— Я, пожалуй, заплатила бы за это, — сказала я.

— Сколько? — усмехнулся в зеркале твой отец.

— Смотря что включено. — Я скользнула левой рукой вниз, под резинку трусов.

— А что бы вы хотели? — спросил он.

— Мммм, — протянула я. — То, чего я хочу, потянет доллара на два, на три.

— Эй! — Он вытащил мою руку из своих трусов.

— Плачу поминутно. — Я пожала плечами, твой отец фыркнул, но тут же замолчал.

— Нам придется продать не только мой член, — сказал он.

Мы присели на край кровати.

— Кауи и Найноа донашивают вещи за Дином, — сказала я. — И получают в школе бесплатные обеды.

— Знаю.

— Что у нас вчера было на ужин? — спросила я.

— Саймин и спэм[18].

Твой отец встал. Подошел к столу, наклонился и ухватился за его край, словно собирался передвинуть.

— Пятнадцать долларов, — сказал он.

Выпрямился, вздохнул, положил ладонь на комод:

— Двадцать пять долларов.

— Сорок, — возразила я.

— Двадцать, — покачал он головой.

Он перетрогал все вещи, которые видел: семидолларовую лампу, двухдолларовую фоторамку, шкаф, набитый пятидолларовым шмотьем; общая сумма наших жизней уложилась в четырехзначное число.