Однажды замужем

Тетя Катя смотрела на них и улыбалась.

— Хороший у них смех, правда, Тоня? — повернулась к матери. — Взрослые так не умеют смеяться.

— Да, — согласилась мать. — И глазенки горят, смотри-ка.

— Вот с такими горящими глазами они приходят в класс, — почему-то вздохнула тетя Катя. — А ты заметила, Тоня, как быстро тускнеет взгляд у школьников?

— Может, становится более осмысленным?

— Не-ет. Именно тускнеет. Знаешь, Тоня… Когда я первого сентября вхожу в первый класс, я вижу только глаза… Ты не представляешь, как они смотрят! В старших классах — уже не то. А вот первочата… Когда я видела эти глаза, вдруг начинала понимать, что обманываю детей. В чем и как, я, пожалуй, не смогла бы тебе сказать, но — обманываю.

— Обманываешь? Ты?! — округлила глаза мать.

— Ну, если хочешь — мы. Дело-то не в этом.

— В чем тогда?

Тетя Катя не ответила, снова откинулась на спинку скамейки, прикрыла веки, вглядываясь в лица прохожих.

Линка знала эту ее особенность — читать лица. Тетка тут здорово натренировалась, и Линка с удовольствием это отмечала. Идут, скажем, по рынку, среди вечного праздника запахов, красок и несмолкаемого гомона, между прилавков во всю длину огромных базаров, переходя от одного ряда к другому — пробуешь, выбираешь, и у каждого следующего продавца выбор кажется лучше, чем у предыдущего. А тетя Катя никогда не пробовала, просто смотрела на продавца. И ни разу не ошиблась. Особенно Линка любила покупать с ней домашнюю простоквашу — каймак. В поллитровых банках, с розовой поджаристой корочкой — тут не очень-то попробуешь. А тетя Катя выберет всегда самую лучшую, глядя лишь на лицо торговца…

— У ребят, как у зверят, самые естественные реакции, — тихо произнесла тетя Катя. — Они не умеют лгать.

— А мы их учим — ты это хотела сказать? Нет, Катя, наша система образования…

— Ой, да какая там «система»! — разозлилась почему-то Екатерина Владимировна. — В том виде, в каком она сейчас существует, это не система, а… — запнулась, не найдя нужного слова.

— …землечерпалка? — пошутила мать, наткнувшись взглядом на работавшую на стройке клуба землеройную машину.

— Вот именно! — обрадовалась сравнению тетя Катя. — Черпаем, черпаем… С одного конца. И не знаем, как это отразится на другом… Помнишь, Тоня, Сердоликовый берег, недалеко от Феодосии? В шестьдесят третьем мы туда Линку от ангин лечиться возили. — (Мать, конечно, не могла такое забыть.) — Помнишь, какие мы там сердолики и аквамарины собирали? Так вот, знаешь, что теперь на этом месте? Щебенка! — Тетя Катя остановилась, давая матери как следует представить такое: грубый пыльный камень на месте желтого песка с вкрапленными в нем сердоликами, аквамаринами, хризолитами… — Щебенка! У меня соседка только что оттуда — рассказала.