В каменной долине
- Автор: Галшоян Мушег Овсепович
- Год: 1977
- Язык: русский
- Год: «Известия»
- Переводчик: Алла Константиновна Тер-Акопян
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «В каменной долине». Краткое содержание книги:
Но даже по этим двум произведениям можно судить о писателе, воспевающем родную землю, мужественную душу и трудолюбивые руки своего народа.
Родился Мушег Галшоян в 1935 году в одном из самых суровых, каменистых районов Армении — Талинском.
И отец и мать писателя пережили весь ужас кровавых событий 1915 — 1918 годов. В истории Армении было немало трагических периодов. Над страной заносили свой меч многие завоеватели: еще в 4 веке н. э. Иран и Византия, поделив территорию Армении, стремились уничтожить ее самостоятельность. С середины 14 века более 165 лет армянскому народу приходится вести постоянную кровопролитную борьбу с грабителями и насильниками. Орды Тимура предавали страну огню и мечу. В 16 — 18 веках Турция и Персия, стремясь утвердиться здесь, сделали Армению ареной военных действий, сопровождая их массовой резней мирного населения. Обезлюдели целые области. В 17 веке Персия завладела Восточной (после 2-й русско-японской войны в 1826 — 1828 годах присоединена к России), а Турция — Западной Арменией.
В конце 19 века турецкая армия и полиция организует массовое истребление мирного населения Западной Армении — без различия пола и возраста.
Неисчислимые бедствия принесла армянскому народу первая мировая война. В течение 1915 — 1916 годов турецкое правительство осуществило почти поголовное уничтожение коренного населения Западной Армении. Около 1 млн. жителей было вырезано, примерно столько же выселено на гибель в аравийские пустыни, чудом уцелевшие люди ушли в другие страны; группы беженцев появлялись в самых труднодоступных для жизни местах.
До 1920 года, когда в Восточной Армении была свергнута власть дашнаков, не раз продававших и предававших свой народ, треть населения была физически уничтожена.
И в этих условиях складывался национальный характер народа, сумевшего сохранить в душе любовь к жизни, к родной земле, неиссякаемое трудолюбие и упорство.
Такой характер мы находим в повести Мушега Галшояна «Дзори Миро» (на армянском языке вошла в сборник «Крунк» — «Журавль»). Как светло и ясно звучат воспоминания Миро о детстве, о юности в родном селе! Эти идиллические картины прерывает кровавое нашествие орд погромщиков. Но даже гибель у него на глазах всех близких, издевательства врагов не могут убить в Миро живую душу. Галшоян не идеализирует героя, не скрывает его человеческих слабостей. Но трижды лишаясь семьи, очага, он не становится человеконенавистником, из пепла возрождая свой корень, свой род, продолжая извечное для армянского крестьянина: «из камня делать землю».
Повесть «Путники» (на армянском языке) дополняет «Дзори Миро». Это сборник новелл о людях одной деревни, спасшихся от резни. В новеллах нет однозначных выводов, ибо нет их в жизни, объединяют новеллы общность судеб людских и позиция автора.
Мушег Галшоян — старший сын в семье — окончил Ереванский сельскохозяйственный институт и несколько лет работал агрономом в совхозе «Артени» недалеко от своих родных мест. И во всех произведениях писателя заметна слитность с родной землей, с нелегкой судьбой крестьянина.
«Цветущие камни» (на армянском языке) — сборник очерков о тружениках села. «...Человек, со всеми его радостями и болью, и земля, родившая его земля, на которой он творит и которую он хочет видеть счастливой — вот то главное, что должно быть предметом самого пристального писательского внимания», — считает Галшоян. Через деревню, через крестьянские будни и труд стремится он осмыслить важнейшие проблемы современного человека.
В романе «Горнило» описание трудовых процессов, размышления, речь помогают исследовать психологию героев. Перед нами крестьяне одной бригады. Съехавшиеся к пустынному Бовтуну из разных районов Армении, каждый со своим характером, привычками и обычаями, а нередко и наречием — они объединены любовью к нелегкому крестьянскому труду. То, что люди вырваны из привычных условий, резче проявляет основное в их характерах. Каждый из крестьян словно олицетворяет какую-то одну идею — Сантро с его тоской по оставленному за горами, за Араксом зеленому Ачмануку; «шалопай» Артуш, которого, словно ветром перекати-поле, носит по свету; богатырь Баграт и молчун Нерсо; и, наконец, молодой колхозник Арма, местный философ, от лица которого часто ведется повествование, который вместе с автором оценивает поступки и поведение героев романа, размышляет о человеке, о его месте в мире и о его обязанностях.
И эти люди побеждают пустыню, а заодно и то темное, что хоронится в самых дальних уголках их душ. Несгибаемость, одержимость отмечала критика в героях романа. Мотив духовной силы человека очень характерен для творчества Мушега Галшояна.
Роман «Горнило» удостоен премии Союза писателей Армении.
Продолжая основные моральные и эстетические традиции своего творчества, Мушег Галшоян создал цикл рассказов о Комитасе, с которыми в недалеком будущем смогут познакомиться и русские читатели.
Сельчане устали от ее рассказов. Бывало, недослушают ее, и Занан доскажет остальное сама себе по дороге домой. Припоминала, кому еще в селе не рассказывала об отчем роде и о роде своего свекра. Рылась она в памяти и сожалела, что не устраивают теперь посиделок, не собираются зимними ночами, а то бы она ходила... Сожалела, что теперь меньше народу в поле работает. Бывало, по тридцать — сорок жниц трудилось на склоне горы. И что она тогда не рассказывала?.. Потом стала Занан все чаще и чаще появляться во дворе школы. Поймает какого-нибудь удравшего с уроков мальчишку, спросит: «Кем хочешь стать? — Скажет: — Стань таким мастером, как Манес. Ты слыхал о Манесе?.. Или будь полководцем, таким, как Арнак из нашего рода... Ты слыхал о полководце Арнаке?..» А на перемене ребятишки толпились вокруг нее, галдели, смеялись, передразнивали се: «Манес семь дней, семь ночей, семь дней, семь ночей... Собрал Арнак всех-всех-всех мужчин... Ха-ха-ха...»
— Занан... — прошамкал Ерем, зевая.
— Что Занан? — прервал Арма сухо, недобро и ощутил, как кровь пульсирует в висках: он понял, что Ерем собирается повторить то, о чем толкуют в селе — тронулась умом Занан...
Сдвинул Ерем кепку на затылок и увидел над собой лицо Арма — решительное, напряженное, со вспыхом синих глаз.
«Отцовские глаза... Дикие...»
— Говорю, что Занан в совхозе-то делать?
— Преподаст урок, какими соседями надо быть, — и Арма захотелось, чтоб Ерем совершил оплошность, ответил ему. Но тот неожиданно улыбнулся.
— Вай, чуть было не забыл. В стене сарая спрятал я николаевские серебряные монеты. Давно... Отец, царствие ему небесное, когда умирал, дал, говорит, спрячь, пригодятся... А я вот чуть не забыл, — Ерем с удовольствием потянулся, глянул на солнце. — Сейчас машина придет, — поправил кепку и спустился по кривой улочке.
Пошел доставать из стены сарая наследство.
Старухе Занан в новом поселке отдельного дома не дали — много для одной. Отказалась она и от приглашения Арма: «Видит бог, жила бы я у вас с легким сердцем да... долг мой жить у родни свекра. Хоть и седьмая вода на киселе, однако же родня».
В кузове грузовика находились пожитки Занан. Стоял шкаф, и в сердцевидном его зеркале отражались стол и торчащие ножки кровати, маслобойка и бочка, матрац и печурка, утварь, стул и лохань. В лохани трепыхались связанные куры. Сердцевидное зеркало шкафа отражало морщинистый лик ущелья, искажались в нем и пожитки Занан и мутные волны.
Чуть раньше, когда добро уже было погружено и водитель Мирак спросил: «Ничего не забыла, мамаша? Поехали?» — Занан растерянно глянула на него, потом на родственника свекра, потом на Арма и беспомощно улыбнулась. Губы ее задрожали, она недоуменно посмотрела вокруг, задержала взгляд на разворошенной куче кизяка и вдруг кинулась к нему. Подобрала подол, подоткнула его за пояс и начала... К пекарне и назад, к пекарне и назад... Когда уложила все, утерла лицо изнанкой фартука подошла к двери и уселась на пороге.
— Дух переведу.
Потом подошел к ней Арма.
— Есть у тебя замок, мамаша?
— Замок? — старуха суетливо поднялась. — А то нету? Есть замок, Арма джан. Принести, что ли?
— Принеси, мамаша.
У дверей замок выпал из ее рук. Арма поднял его. И, когда запирал дверь, старуха стояла рядышком, пристально глядела. Потом притянула голову Арма к себе зашептала:
— А ты точно знаешь, что вода наш дом не затопит?
Сперва сунула она ключ в карман фартука, потом передумала, спрятала за пазуху.
— Ну, поехали... Что поделаешь, надо ехать, — отряхнула подол, затянула потуже пояс и замешкалась. — А на кладбище не зайти?.. Не проститься с Варпетанцем Артеном?
Возле могилы отца Арма вспомнил, когда был он маленький и сильно озорничал, мать от бессилия плакала и грозила: «Отец за тобой следит, Арма. Он все видит...»
«Ты следишь за мной, отец?» — Арма, не мигая, смотрел на могилу.
— Арма... — отчетливо донесся вдруг голос отца. Арма вздрогнул. Потом резко обернулся. В ушах его звучал живой голос отца... Он его никогда не слышал: отец умер, когда ему и сорока дней не исполнилось. А ведь узнал, это был голос отца — молодой, теплый...
Арма закрыл ладонями лицо, и плечи его вздрогнули.
— Ты ведь не маленький, — Мирак погладил брата по плечу. — Поехали. Поехали, матушка Занан.