Кто люб богам

- Что тайное станет явным? – иронично спросил сэр Малькольм.

- Нет, сэр, – Клэр поднял свои серые глаза. – Что мне так понравится переписка с вами. Я начал её для блага Александра, но продолжал – для своего. Мне не с кем было поговорить о том, что я думаю или что прочитал. Мой отец был барристером, но он умер, когда я был совсем юн. Друзей у меня немного. Мне это никогда не претило. Я люблю быть один. Но писать вам… это было нечто новое. Я ждал ваших посланий. Я забыл о том, что это неправильно. Я забыл это намеренно, потому что хотел писать дальше… – он с трудом сглотнул. – Прошу вас, поверьте, сэр, я был глуп и эгоистичен, но не хотел повредить вам. Я надеюсь, вы сможете понять это сердцем и простить меня. Доброй ночи, сэр.

- Постойте! – сэр Малькольм подался вперёд и схватил гостя за руку. – После такой речи вы не можете просто уйти! И вы сейчас так выглядите, что я боюсь, как бы вы не пошли топиться. Не нужно делать из этого такую трагедию. Вы поступили дурно, но я вас прощаю. Я всегда прощаю людей. Это мой неотъемлемый недостаток.

Он подвёл Клэра к камину, усадил и позвонил прислуге. Появился Даттон.

- Принесите нам бутылку портвейна, Даттон.

- Да, сэр. Если мистер Клэр останется, сэр, могу я предложить отвести его лошадь в конюшню? Сейчас она привязана у парадных дверей.

- Да, конечно, – согласился сэр Малькольм, – не нужно оставлять коня там – улица недостаточно широка. Позаботьтесь о этом, Даттон.

Клэр был сбит с толку и удивлён, а сэр Малькольм ещё и улыбался, но не говорил ничего, пока не принесли портвейн.

- Вы напоминаете мне себя самого в вашем возрасте – одинокий книгочей, что всё принимает слишком серьёзно. Я ведь хотел стать преподавателем. Думал провести всю жизнь в Оксфорде, среди книг.

- Почему же вы им не стали? – поинтересовался Клэр.

- Мой дядя внезапно умер, и ко мне перешёл его титул, но не земля. Мне нужно было достичь некоего светского успеха, чтобы не быть баронетом только на словах. Но намного важнее была дочь моего дяди, что остались одна и без денег. Я не собирался жениться – профессия не позволяла, конечно – но должен был приглядеть за Агнес. А потом мы всё-таки поженились, я оставил Оксфорд и стал учится на барристера. Уже через несколько лет Агнес умерла, и я вынужденно вернулся к старой монашеской жизни. Сейчас я понимаю, что тогда был неправ. В вашем возрасте мужчине нужно знать живых людей не хуже, чем мёртвые языки. Вам нужно бывать в театрах и винных погребах, разминать руки на площадках для файвза[56] и попадать в неприятности из-за девушек. Простите, я не говорю о слишком личных вещах?

- Нет, сэр. Я хотел сказать, вы имели полное право на это после… после всего, что произошло. Но мне это не по нраву.

- У вас будет достаточно времени, чтобы жить умом, когда тело одряхлеет.

- Я не хочу жить ничем, кроме ума.

- А вы пробовали жить чем-то другим?