Гамбит. Пешки ходят первыми

– Если долго смотреть на Луну, – хрипел Хейз, – можно сойти с ума, – растягивал он слова под аккомпанемент стонов и лязганья железных цепей. – Ну же, Норзер, давай вместе! – Хейз подошел к нему и тряхнул Атласа за плечо.

Эванс лениво повернулся в его сторону и окинул пустым взглядом тело человека, подвешенного на цепи вниз головой, а затем смерил неаккуратную горку отработанного Хейзом материала в виде тел у самого входа. «Ежу пора вынести мусор», – брезгливо поморщился Эванс, подсчитывает в уме по количеству трупов несчастных, сколько они уже здесь. «Давно», – думал тот, кто всегда торопился и тут де поправил себя: «Дольше, чем хотелось бы».

– Если долго смотреть на Луну, – с разбега Хейз ударил подвешенного над оцинкованной ванной человека, отозвавшегося глухим и сдавленным стоном.

– Можно сойти с ума, – и голос, отдававший шорохом осенних листьев, смешался с лаяньем гиены в сумерках бетонной саванны.

– Ахаха, да, – довольно оскалился Еж и отчеканил пару ударов увесистыми кулаками по ребрам мужчины, тело которого по виду больше напоминающим мешок с костями, чем человека. – Вот что ты такой кислый? – оттолкнув висевшего на железной привязи пленника, Хейз обратился к напарнику, лениво чистившему и затачивавшему нож.

– Я всегда такой, – ровным голосом ответил Эванс и безразлично пожал плечами. – Тебе пора уже это знать, – последовала уже привычная фраза на знакомый вопрос.

Кто сказал, что с ума сходят поодиночке? Атлас, например, нашел для себя отличного напарника в этом деле. Весело и задорно со своим новым другом он катился с горы адекватности в пропасть всепоглощающего безумия. Безумие, как известно, оно, как гравитация, нужно лишь слегка подтолкнуть. В очередной раз, когда Хейз напоминал об этом, Эванс задавал себе один и тот же вопрос: «Почему люди не умеют летать?». Все время, проведенное в облике безжалостного убийцы, Эвансу становилось любопытнее, сколько ещё ему оставалось падать и насколько глубокая эта пропасть, ведь ожидание, как известно, хуже смерти. Изредка, в моменты просветления, Атлас останавливался и думал, что же он делает со своей жизнью, куда он себя загнал, и стоило ли он того. Хотел походить на брата, а получил навязчивое состояние и обсессивно-компульсивное расстройство с необузданной паранойей в придачу. Хотел легких денег – потерял семью и друзей, хотел славы и признания – и снова остался ни с чем. Каждый день из своей прожитой жизни он оставался лишь тенью старшего брата, которого обожали все и вся. Отец всегда говорил, что с Ашера следует брать пример, что Атлас и делал: подражал тому во всех своих начинаниях. Атлас, как и Кельт, ушел за золотом в катакомбы, и, так же как и Эванс версии 1.0, умер в бесконечных лабиринтах. Без сомнения, доскональное повторение судьбы брата не являлось главной целью того мероприятия, но если уж брать пример, то, видимо, до конца. Затем он вернулся и решил заработать себе имя и наказать предателей. В первом он преуспел, снова став тем, на кого так хотел походить. Как когда-то Кельт, ушедший за золотом для Романо, Атлас, работавший на Ронье, посягнул на самое дорогое для босса, после чего и отказался от проклятого имени, ради спасения. Подводя мысленный итог своей жизни, Атлас не мог ни признать, что стал похож на Ашера даже больше, чем сам Ашер когда-то. Это не радовало, а скорее бесило, но и это обстоятельство он сумел повернуть в их пользу. «Слава безумному гению!» – глубоко выдохнул он и ответил в тон Хейзу: – можно сойти с ума.